— Папаш! — крикнул Арби.

Папаш тоже узнал их.

— А ну, прочь отсюда! Вон туда бегите.

Но для чего было бежать, если атаку врага, судя по всему, уже отбили?

Ванюшка подобрал наган офицера, и мальчики стали совещаться, с какой позиции для них удобнее всего ожидать следующую атаку. К ним подошли ещё несколько горцев. Тут были Хамид, Бека, остальных ребята не знали.

— Они мне жизнь спасли, — сказал Папаш, увидев рассерженное лицо Беки.

Но Бека ничего и слышать не хотел. Отругал мальчишек и строго потребовал, чтобы они немедленно убирались отсюда. Ванюшка спрятал наган под рубаху.

— Хорошо, — сказал он миролюбиво. — Мы уходим.

— Живо убирайтесь!

— Мы к тёте Варе! — заискивающе крикнул Ванюшка вслед уходящим бойцам.

Но ушли ребята недалеко. Спрятались в той же самой подворотне. Бой возобновился. Когда ребята решили, что прошло достаточно времени и на своих они уже не наскочат, Ванюшка предложил:

— Два патрона твои, два — мои. Согласен?

— Хорошо. Ты стреляй первым.

И они уверенно вышли на самую середину улицы.

Ванюшка шёл впереди и с восхищением разглядывал наган. Тут и угодила в него шальная пуля.

Арби склонился над другом, закричал испуганно:

— Ванюшка!

Тот попытался встать, но не смог и застонал жалобно.

Арби крикнул громче:

— Ой, Ванюшка! — а потом опустился прямо на камни мостовой и закрыл лицо руками.

Арби и сам не помнил, сколько просидел он возле своего раненого друга. Если бы не наткнулся на него незнакомый всадник, он, наверно, до темноты оставался бы там в оцепенении.

Всадник поднял бредившего Ванюшку в седло и повёз в госпиталь. Тогда Арби поднялся и побрёл по улице, сам не зная куда. Потом вспомнил про наган, вернулся и поднял его с мостовой.

Только поздно вечером наткнулся на мальчика Бека, искавший ребят по всему городу.

— А где Ванюшка? — спросил он с тревогой.

Арби молча протянул Беке наган и заплакал.

— Что случилось?

— Отомсти за Ванюшкину рану…

Утро было ослепительно ярким. Но, казалось, ярче солнца сиял в это утро черноглазый мальчишка, шагавший по широкой улице. На нём была чистая, белоснежная рубашка, за спиной — чёрный глянцевитый ранец. Не близкую дорогу выбрал он сегодня к школе, но разве можно сесть за парту, не повидав больного друга?

Вот уже вторую неделю ходит Арби в школу, но и дня не пропускает, чтобы не навестить раненого Ванюшку.

Ванюшкина койка — у самого окна. Арби перепрыгивает канаву, барабанит пальцами по стеклу, и в окне, как в рамке, появляется рыжая голова.

Арби уже рассказывал другу, что в их школе самый строгий и заботливый директор — дядя Фёдор, что он, Арби, теперь знает все буквы. Скоро в школе ребят будет ещё больше — приедут из аулов. Бексолта, наверно, тоже приедет.

А сегодня Арби гордо сообщает:

— Я целое слово написал. Сам.

Он разворачивает лист бумаги. Красивыми печатными буквами там выведено: «ВАНЮША».

И оба мальчика от души смеются.

— Когда тебя выпишут?

— Доктор сказал — скоро.

— Ну, не скучай. Сегодня к тебе дядя Фёдор придёт. Он тебя каждый день ругает: вот, говорит, мальчишка, который от всех отстал исключительно по собственной вине. Ну, я побегу, а то опоздаю.

— Ис-клю-чи-тель-но, — шёпотом повторяет Ванюшка заковыристое слово и качает головой. — Погоди, а ещё что нового?

— Всё, всё новое. Главное — выходи поскорее!

И Арби, помахав другу рукой, вприпрыжку бежит к школе.