Шрифт:
ДЕВОЧКА
В дом вошли. В пыли жилье.
Девочка сидит в углу.
И гранату на полу
Нежно кутает в тряпье.
Папка без вести пропал.
Мамка спряталась в подвал.
А дочка вылезла опять,
Хочет в куклы поиграть.
Южн. фронт, 1942
СПАНЬЕ
Сплю в избе на полу,
Обмороженный, с маршей.
Сплю в портянном пару,
Разомлевший, уставший.
На пуховом полу ....
Сплю! опухший с мороза.
Сплю, набросив полу.
В пальцы впилась заноза.
Стала ночь за окном
От холоду синей.
Сплю под мокрым сукном,
Пахнет борт его псиной.
Льдом и небом
Край сукна отдает,
Он продут, залубенел, неизмят.
Сплю... А ноги мои
все идут и идут!
Мои ноги гудут.
И идут без меня.
В терпком вкусе собачьем
Шершавой полы:
Гололедица,
голодные лица.
До чего же роскошны
В избе полы!
Ах как сладко
Вповалку спится!
Только с поля рассвет
Скоро в окна повеет.
Старшина, спичкой чиркая:
«Поднимайся, боец!»
Даль с белилами синьку
Развела до небес.
Вьюга белой золой,
Аж лицо онемело.
Затянувшись махрой,
Вновь шагаю — день целый —
Целиною и селами
Допоздна... И опять
Ищем взводом жилье мы
Завалиться и спать.
Прикорнуть
Где-нибудь...
Онемевший от стужи весь,
Не могу лишь стянуть
Сапоги с ног, натуживаюсь.
Пальцы слиплись, как мел,
Отойдут возле жара:
Мурашами по мне
Вдруг... тепло... пробежало...
Еще руки, как куклы,
Размотал вот портянку
И сижу в столбняке,
На полу, глядя в угли,
Об одном сапоге.
В печке пламя колдует.
Я в исподнем, босой.
Расстилаю шинель!
И — бух, прямо в сон!
Лишь рассеивается в ушах моих звон.
Сплю по-царски. Мертвецки.
Без чувств, невесом.
Сумасшедшей планетой
Сквозь космос несом!
Лишь под утро почуяв,
Как по полу дует,
Как тверда половица.
Садит из щелей...
Тем приманчивей
Нега ночлега.
Встал сосед по нужде,
И обратно скорей,
Тря ладони, неся на обувке своей
Чистый утренний холод
Мохнатого снега.
Сплю вовсю,
Край шинели надвинув до уха.
Спится всласть!
После груза, озноба и верст.
Еще ночь... Черного неба краюха
Крупной солью посыпана
Зимних звезд.
Тихо-тихо белеют луга кругом,
Они стали какими-то
Дымными, странными:
Или стужа обратно
Все то молоко,
Что коровы набрали,
Возвращает туманами?
Все сине... и лишь иней
Сверху сеется сухо.
Сплю — как пью
двести грамм: разом, до дна.
Спит — как спирт
пьет рота: до дна, одним духом.
Спит в избе на полу,
Пусть он стелется пухом!
Разреши нам хоть раз
Отоспаться, война!
под Муромом, 1942, 45.
ДНЕМ БУРАННЫМ
Жутко выглядит, странно,
Когда тихо рассвело,
После всех ураганных
Ударов... село.
Отыскать бы только хатку
И похрапывай, солдат!
Но настроен я как-то
На возвышенный лад.
Вон: мир звездный, прекрасный.
Я пригрелся в углу.
Но о тропке о вчерашней
Думать... нет, не могу!
Там наткнулись на скользкий
Ком из тряпок: на труп,
Он истлел уже... «Колька!» —