— Я не приемлю назидательных наказаний. И не верю в то, что люди могут стать лучше наблюдая за мучениями однажды оступившегося, — он достал из кармана сверкнувший в сумраке пещеры великий кристалл души: — Я поступил так, как учат поступать своим примером темные боги. Простил все ей зло, свершив правосудие!

— Убив своего врага и наполнив кристалл, ты отбираешь время, отмеренное ему богами, — указав рукой на лежащий у наших ног труп, он добавил: — Сей алчный страж возродится, постарев на один год.

До меня стало доходить, какую свинью он мне подложил.

— А что будет, если я убью двуживущего? — я лихорадочно искал варианты.

— Не знаю, — пожал плечами Клаус: — возможно это выход для тебя.

— Вот еще что, — запустив руки в рукава балахона он остановился, почти скрывшись во тьме: — Я чувствую тебе кровь Темных, так что советую избегать храмы Светлых богов.

Сначала исчезла во тьме фигура некроманта, затем и сама тьма потихоньку отступая, ушла в тень, оставив меня наедине с трупом.

Я нырнул в системные настройки и не верящим взглядом уставился на характеристики своего персонажа.

«— Вот это разрабы жгут! — восхитился я: — оставили мне на собственное усмотрение выбор четвертой расы! Знать бы о таком раньше, я бы такое выбрал!»

Подумав еще немного, я пришел к выводу, что и так неслабо закрутил сюжет вокруг своего перса.

— Жаль что с Митрофаном пролетаю, — разговаривал я сам с собой, снимая железный доспех со стражника: — хотя мне здесь уже порядком надоело! Надо идти вперед, хоть посмотреть на этот мир, может еще что интересное попадется.

В три часа пополудни я стоял у входа в сквер на Потешной улице. Идею купить цветов я отмел как слишком провокационную. Моя просьба о выборе места встречи, где есть люди, но не слишком много, давала нам обоим шанс пройти мимо, если мы не понравимся друг другу. Мне казалось это идеальным решением, и разглядывая через кованую решётку пустынные дорожки сквера, я медлил. Людей почти не было, и это расходилось с моими планами.

Помандражировав еще минут пять, я прошел в арку и пошел по дорожке, забирающей вправо. Дорожка, уходящая влево, была асимметрична и огибала широкую клумбу, встречаясь с выбранной мной у противоположного конца сквера.

Через каждые десять метров стояли выкрашенные в белый цвет скамейки. Она сидела одна, почти посередине сквера, на противоположной стороне. К скамейке были прислонены костыли, которыми пользовались люди, частично утратившие подвижность ног. Я стоял и смотрел на нее. Между нами было метров тридцать. Черт лица было особо не разобрать, как и не ясными оставались очертания юной фигуры. Только ноги, выставленные под странным углом, создавали диссонанс и смотрели в сторону прижатыми друг к другу коленями.

Я прикинул расстояние, которое придется пройти, чтобы обойти клумбу. В любую сторону было далеко. Девушка могла подумать, что я сначала решил уйти, а потом передумал и вернулся.

Плюнув на условности я пошел прямо, утопая в рыхлом газоне. Земля налипла на мою обувь, а только-только проклюнувшиеся цветы укоризненно смотрели мне вслед.

— И что это за маскарад? — подойдя к Миле на расстояние вытянутой руки, я едва сдерживал улыбку.

— Ты о чем? — девушка умела потрясающе хлопать ресницами.

— Чье это? На твоих туфельках муха не сидела, — я указал пальцем на костыли: — если бы ты пришла сюда с их помощью, то твоя обувь была бы похожа на мою.

С трудом пережив путешествие по бездорожью, мои гавнодавы были готовы развалится на части. Я присел рядом с девушкой и достал из кармана платок. Платок я захватил в последний момент, почти выйдя из квартиры. Интуиция не подвела, и он пригодился.

— Ты и в правду на себя не похож, — хихикнула Мила.

— А ты вполне, — закончив оттирать первый ботинок я принялся за второй: — все твое.