А когда вы — еще раз простите — сжали своей горячей рукой ладонь Севары, во мне вдруг вспыхнула ревность… Такая сильная, что я чуть было не испепелила ею вашу невесту — поэтому ей и стало плохо. Но, к счастью, вмешались ОНИ, те, кто избрал меня для осуществления великой миссии добра. Успокоили меня и дали возможность поговорить с вами, напомнить, что на вашей совести — жизнь несчастной девушки и ее нерожденного ребенка. Чтобы искупить Эту вину, вы должны всегда любить свою жену и заботиться о ней. Прощайте…

Уктам хотел крикнуть, но в это время кровать заскрипела, и лежащая до этого неподвижно Севара повернулась набок. Уктамжон испуганно взглянул на нее, потом перевел взгляд на подвенечное платье. Последнее, как ни в чем не бывало, спокойно висело на спинке стула.

«Что же это такое? — спросил про себя Уктам. Галлюцинация?» И как бы в ответ услышал ускользающий, теряющийся где-то вверху и потому затихающий шепот:

— Проща-айте… Пом-ни-те-е… Через год у вас родится девочка, и с ее рождением я вновь вернусь на Землю-ю…

Начало светать. Проснулась Севара. События вчерашнего вечера выпали из ее памяти и, чувствуя себя счастливой, она весело осматривала свое новое жилище. Увидев Уктама, который, сидя на стуле, с тоской сжимал ладонями поникшую голову, она бросилась к мужу.

— Ой, какой я видела страшный сон! Если расскажу, вы не поверите. Будто мы всю ночь не спали, и я ругалась с вами…

Уктам взял Севару за плечи и, нежно глядя ей в глаза, тихо произнес:

— Этот сон не сбудется никогда…