За окном уже стемнело, но её все нет. Я даже не знаю, что и подумать, не хочу допускать мысль – вдруг что-нибудь произошло? Сегодня целый день шёл дождь, и я никуда не ходил. Просто разжёг камин и сидел перед ним, потягивая коньяк и выкуривая сигарету за сигаретой. Думал, думал и… снова думал.

О Джине. О Дженни. О себе.

Обо всех нас.

И ещё о том, кто постоянно находится за дверью…

Я чувствую это.

Каким бы я ни был мягким и покладистым, каким бы я ни был медлительным и нерасторопным, как бы я ни любил не придавать значения мелочам и все откладывать напоследок… я чувствую…

Пора меняться, Ник…

Иначе ничего хорошего из этого не получится.

Но для меня это довольно сложно…

И всё же придётся.

На улице поднялся ветер, ветки с омерзительным звуком скреблись в оконные стекла, бутылка коньяка давно опустела, а я все сидел перед камином, тупо уставившись в хаотичные переплетения оранжево-синего пламени.

Вряд ли здесь моя душа когда-нибудь успокоится…

Я вновь и вновь пытался разобраться в себе.

Но так и не смог.

21 августа

Утром я проснулся с мыслью, что совершенно не думаю о Дженни. Поначалу я обрадовался, но потом…

Как я могу так поступать по отношению к Ней? Или что, из-за какой-то мимолётной встречи я забыл Ту, которая, дарила мне заботу, ласку и нежность в течение двенадцати лет?

Кто я после этого?

Подонок.

Малодушный, омерзительный подонок. Я сам испытываю к себе отвращение, мало того, я презираю себя.

К тому же, я – безвольный человек.

Ничтожество, плывущее по течению, амёба с полным отсутствием жизненного стержня. Надо делать выбор.

Но как?

Разобраться в том, чему я верю, и чему нет. Разобраться в своём отношении к Дженни. Разобраться в себе…

Этого может не получиться.

Я буду к этому стремиться. Злость и отвращение к самому себе помогут мне в этом…

Хорошо, если бы все обстояло так на самом деле.

Для себя я уже все решил…

Решил…

Мне кажется, я вновь прибегаю к наименьшему сопротивлению, но иначе я не могу. Если Джина завтра в течение дня не появится, то послезавтра я поеду в город и позвоню Дженни.

22 августа

Уже десятый час вечера, а её всё нет.

Всё.

Теперь все окончательно рухнуло.

Больше ждать не имеет смысла, она не придёт. Что случилось? А вдруг я чересчур поспешил, когда поцеловал её на прощание?

Так оно и есть…

Это поцелуй сыграл роковую роль. Какой же я всё-таки тупица, самовлюблённый, неотёсанный болван!

Надо уезжать отсюда, и, как можно скорее. Вся проблема в том, что я не могу не вспоминать о Дженни.

Сегодня мне уже начало мерещиться, что она ходит по Дому. Наверное, от сильного желания Её увидеть у меня разыгралось воображение.

И сейчас я полностью уверен, что кто-то находится за дверью.

Мне это совершенно не нравится.

Мне не нравится ожидание у окна, в тягучих, словно патока, сиреневых сумерках, когда предметы теряют свои обычные очертания и превращаются в уродливых гротескных существ. И ещё мне не нравится, когда они отбрасывают тени, потому что именно тени прошлого не дают мне спокойно…

Спокойствия больше не будет.

Нет, нет, все будет хорошо, я в этом уверен. Завтра с утра я заведу машину, сяду и поеду в город. Подальше, прочь от этих жутких монстров! Они приходят для того, чтобы забрать то, что осталось. Жизнь. Вместе с этим чёртовым Домом. Но они могут простить меня, если я буду постоянно вспоминать о Дженни…. Или нет, лучше я буду думать о Джине, а за это они оставят меня в покое…. Ведь вам это несложно, мои маленькие таинственные обитатели? Или все это делает сам Дом? Но тогда я жду, когда он откроет свои двери, чтобы впустить внутрь долгожданный цветок к сентябрю…

Успокойся, Ник. У тебя опять слишком разыгралось воображение…

Воображение…

Дженни часто говорила, что у меня слишком буйная фантазия, даже предлагала начинать писать книги. Но, опять же, говорят такие люди быстро и легко сходят с ума. Находясь в мире грёз большую часть времени, они не замечают, как перемещаются туда на постоянное место жительства. А меня такая перспектива совсем не устраивает. Тем более, я этого боюсь.

И все время боялся…

Дежавю…