Кресс сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и попыталась стряхнуть накатившую панику. Она посмотрела за спину странного человека. Единственное в комнате окно было закрыто ставнями, и в луче солнца, ножом пронзавшем полумрак, кружилась пыль. Она разглядела запертую дверь - наверное, в ванную, - а еще стол, кровать и кучу смятых простыней в углу. Простыни были запачканы кровью.

У нее по коже пробежал холодок.

А потом Кресс увидела нетскрин.

Нетскрин. Она сможет отправить сообщение с просьбой о помощи. Написать в отель в Куфре. Рассказать Торну...

– Я заплачу вам двадцать пять тысяч юнивов.
– Тон мужчины стал более жестким и уверенным, пока он протирал очки, и теперь он был сама деловитость.

Джина фыркнула.

– Я отведу девушку в полицию, чтобы ее депортировали. И заберу назначенную государством награду.

– Какие-то жалкие полторы тысячи юнивов? Ты так дешево продашь свою гордость, Джина?

– Меня согреет мысль о том, что по Земле ходит на одного лунного гостя меньше.
– Она произнесла это, едва не рыча, и впервые за все время Кресс показалось, что Джина в самом деле ее ненавидит - исключительно по причине происхождения.
– Я продам ее за тридцать тысяч, доктор. Я знаю, что вы столько отдаете за пустышек.

Доктор? Кресс сглотнула. Этот человек ничем не напоминал лощеных мужчин и женщин из телевизионных драм, одетых в белые халаты и окруженных высокотехнологичными приборами. И это обращение очень напугало ее: в голове всплыли картинки со скальпелями и шприцами.

Он вздохнул.

– Ладно, двадцать семь.

Джина развернула плечи и посмотрела на него сверху вниз.

– Договорились.

Доктор пожал ей руку и снова погрузился в свои мысли. Он почему-то не мог в открытую смотреть на Кресс, словно стыдился, что вся сделка произошла при ней.

Кресс преисполнилась презрения.

Ему и должно быть стыдно. Им всем должно быть стыдно.

И она не станет бездушным товаром, за который можно торговаться. Госпожа Сибил слишком долго помыкала ею. Она не допустит, чтобы это повторилось.

Но прежде, чем эти мысли успели перерасти в бунтарскую озлобленность, Кресс втолкнули в комнату. Джина захлопнула дверь, заключив их всех в душном, жарком пространстве, пропахшем терпкими лекарствами.

– Постарайтесь сделать перевод побыстрее.
– Она скрестила руки на груди.
– У меня еще много дел в Куфре.

Доктор закряхтел и открыл дверь в «ванную». Никакой ванной там не было - за дверью обнаружилась миниатюрная научная лаборатория с загадочными машинами, сканерами и стойкой с металлическими ящиками, которые доктор принялся с грохотом выдвигать и задвигать. Достав чистую иглу и шприц, он быстро распаковал их.

Кресс попятилась, пытаясь разорвать свои путы, но Нильс ее остановил.

– Да-да... я только возьму у нее анализ крови, а потом сделаю перевод.

– Почему?
– Джина встала между ними.
– Ты хочешь выяснить, все ли в порядке, чтобы можно было отказаться от сделки?

Доктор хмыкнул.

– Я не собираюсь ни от чего отказываться, Джина. Я просто подумал о том, что она будет более покладистой, пока вы здесь, и мне проще будет взять образец крови.

Взгляд Кресс метался по комнате. Оружие. Путь к бегству. Хоть малейший намек на сострадание в глазах ее мучителей.

Ничего. Ничего не было.

– Ладно, - сказала Джина.
– Нильс, держи ее покрепче, чтобы доктор мог сделать все, что нужно.

– Нет!
– вырвалось из груди Кресс, и она, спотыкаясь, метнулась прочь. Столкнувшись с Нильсом, она начала падать навзничь, но он схватил ее за руку и рывком заставил выпрямиться. Ее ноги стали мягкими и вялыми, как вареные макаронины.
– Нет! Пожалуйста! Оставьте меня в покое!
– Она с мольбой посмотрела на доктора и увидела такую дикую смесь эмоций на его лице, что от неожиданности замолчала.

Он озадаченно поднял брови и плотно сжал губы. Затем быстро заморгал, будто пытался избавиться от реснички, и отвел глаза. В нем проснулась жалость. Она знала это - она почувствовала, что он испытывает сострадание, которое пытается скрыть.

– Пожалуйста, - всхлипывая, проговорила она.
– Пожалуйста, выпустите меня. Я просто пустышка, случайно попавшая на Землю, и я никому не причинила зла, и я никто. Я никто! Пожалуйста, отпустите меня.

Он не стал смотреть ей в глаза, даже когда сделал шаг вперед. Она напряглась, попыталась дернуться в сторону, но Нильс держал ее крепко. Прикосновение доктора оказалось сухим и легким, но хватка была твердой. Он сжал ее запястье в руке.

– Постарайся расслабиться, - пробормотал он.

Кресс вздрогнула, когда игла пронзила ее плоть в том же самом месте, где Сибил сотни раз брала ее кровь. Она крепко закусила губу, стараясь не издать ни звука.

– Вот и все. Не так страшно, правда?
– Его тон был странно мягким, будто он пытался успокоить и загипнотизировать ее.

Она чувствовала себя птицей, которой подрезали крылья и бросили ее в клетку - еще одну грязную, прогнившую клетку.

Она всю свою жизнь провела в клетке. И почему-то никогда не думала, что на Земле попадет в западню, еще более отвратительную и страшную, чем раньше.