— Можно мне взять твой е-мейл, Дестини? Будем поддерживать связь?

— Конечно, — сказала она. — Ты же знаешь, Провиденс не так уж и далеко от Темных Родников. Мы сможем иногда видеться.

— Классно. — Ронни записал ее электронный адрес. Потом обнял ее. — Это так тяжело, с кем–нибудь прощаться. — Он обернулся и увидел шагающую к костру Накейшу. — Эй, Кейш, подожди! — Он припустил за ней, размахивая листком бумаги.

Дестини прошла мимо коттеджей для отдыхающих, казавшихся сейчас пустыми и заброшенными; двери некоторых были открыты, виднелись голые двухъярусные кровати с плоскими серыми матрасами. Достигнув конца ряда, она открыла дверь «Домика Ирокезов», который делила со своими подопечными.

На полу она заметила красную резиночку для волос, единственный признак того, что совсем недавно здесь жили шесть восьмилетних девчушек. Чемоданы Дестини выстроились в ряд возле ее койки.

Она вздохнула.

Не наведаться ли мне в «Домик Арапахо» — собрать за Ливви вещички? Она точно отложит все до утра и заставит нас с папой и Майки ее ждать.

Она поразмыслила с мгновение, потом решила: ни за что. Это ее проблемы. Я и впрямь начинаю думать, как мама.

Это последняя моя ночь в лагере «Серебряная луна», последняя моя ночь перед тем, как мне придется вернуться в реальный мир — и я собираюсь ПОВЕСЕЛИТЬСЯ.

Дестини переоделась в джинсы и кофточку с эмблемой лагеря. Затем она поспешила вон из домика, чтобы помочь остальным развести костер, совершенно не представляя, какие ужасы ждут ее впереди.

К одиннадцати часам вечера костер выгорел до груды красно–фиолетовых угольков. Пиво тоже все было выхлестано, опустевшие банки громоздились над краями металлического помойного бака, и лишь бутылки красного вина передавались по кругу среди шести–семи старших вожатых.

Дестини присоединилась к группе младших, которые устроили свои посиделки у собственного маленького костерка и горланили популярные лагерные песни, каковые им приходилось петь все лето, на сей раз, однако, щедро сдабривая их весьма солеными куплетцами собственного сочинения. Они заливисто хохотали, обнимались и пели под полной луной, и на лицах их мерцали отсветы угасающего огня.

Несколько парочек побрели прочь от большого костра, пробираясь к озеру. Дестини видела, как Ливви снова исчезла в лесу вместе с Кори Филдом.

— Доброй ночи. Я сваливаю. Иду баиньки. — Накейша смяла в руке банку из–под кока–колы и швырнула ее на кучу банок в мусорном баке. — Увидимся утром, Ди. Не уезжай не попрощавшись, хорошо?

Дестини засмеялась.

— Мы уже прощались двенадцать раз! — Она проследила за тем, как ее подруга взбиралась по склону холма в направлении коттеджей.

Пойду–ка и я на боковую, решила Дестини. Ясное дело, папа с Майки приедут как миленькие не позднее шести утра.

Она помахала друзьям на прощанье, поднялась на ноги и побрела к своему домику. Ей оставалось преодолеть еще половину пути, когда из темноты вдруг вышел чей–то силуэт и преградил ей путь.

— Ренц. Привет, — сказала Дестини, едва не врезавшись в него.

— Я тебя повсюду искал, — вкрадчиво проговорил он.

— Правда? Меня? — Она почувствовала, как ее щеки зарделись.

Не веди себя, как полная идиотка.

Его улыбка была ослепительной, даже в темноте. Она чувствовала, как его глаза буквально прожигают ее насквозь.

— Еще довольно рано. Ты ведь не торопишься, верно?

— Ну…

Он взял ее за руку.

— Хочешь прогуляться? Вниз, к озеру? У нас довольно долго не было возможности поговорить.

— Да. Хорошо, — услышала она собственные слова.

Ренц сжал ее руку.

— Прекрасно, — прошептал он.

Он обнял Дестини рукой за плечи и повел ее вниз с холма. По дороге он показал на нескольких вожатых, отплясывающих вокруг догорающего костра.

— Тебе случалось видеть таких скверных танцоров? Хорошо хоть сейчас темно, и они сами друг друга не видят.

Дестини нахмурилась.

— Они перебрали, им теперь все равно.

Он пристально посмотрел на нее.

— Не любишь пить?

Она покачала головой.

— Мне хватит одной баночки, чтобы расхихикаться, как десятилетка.

Зачем я ему это говорю?

Она последовала за ним вниз по травянистому склону к узенькой земляной тропинке, проходившей среди деревьев.

— Разве ночь не прекрасна? — Он на ходу притянул ее поближе к себе. — Но еще эта ночь печальна. Никому не хочется уезжать домой.

— Это было восхитительное лето, — отвечала она. — Мы с Ливви… у нас выдался очень тяжелый год. В лагере мы смогли сбежать от всего этого.