Шрифт:
И к младшему брату Ленин относился иронически.
После революции положение скромного крымского врача Дмитрия Ильича Ульянова переменилось. Местные коммунисты считали своим долгом продвигать брата вождя. В ноябре 1917 года Дмитрия Ульянова избрали в состав Таврического областного комитета партии. Когда в марте 1918 года образовалась Советская Республика Тавриды, назначили наркомом здравоохранения.
Пятого мая 1919 года в Симферополе провозгласили создание Крымской Социалистической Советской Республики и образовали Советское временное рабоче-крестьянское правительство. Наркомом здравоохранения и одновременно заместителем председателя Совнаркома, чтобы сделать приятное Ленину, назначили его младшего брата.
Через несколько дней, 11 мая, Дмитрий Ильич Ульянов писал сестре Марии: «Передай Володе, что в Евпатории в лучшей санатории У самого берега моря я приготовлю ему помещение, чтобы он хоть две-три недели мог отдохнуть, покупаться и окрепнуть. Там есть у нас все приборы для электро-гидро-механо- и легиотерапии, и можно полечить ему руку. Тем более что он никогда не видел нашего Черного моря».
Ленин посетовал наркому внешней торговли Леониду Красину:
— Эти идиоты, по-видимому, хотели мне угодить, назначив Митю… Они не заметили, что хотя мы с ним носим одну и ту же фамилию, но он просто обыкновенный дурак, которому впору только печатные пряники жевать…
В конце июня большевикам пришлось оставить Крым — белые наступали. Ульянов вернулся туда после окончательного освобождения полуострова от белых войск, в ноябре 1920 года, с мандатом главноуполномоченного Наркомата здравоохранения по курортам Крыма. Затем он стал называться начальником Главного курортного управления Крыма. А в конце 1921 года всё-таки перебрался в Москву и трудился в центральном аппарате Наркомздрава. Дмитрий Ильич пережил всех братьев и сестер. Он умер 16 июля 1943 года в дачном местечке, которое в память о его старшем брате стало именоваться Горки Ленинские.
После покушения на Ленина эсерки Фанни Каплан 30 августа 1918 года вождь пролежал дома полтора месяца. В середине сентября 1918 года Яков Михайлович Свердлов поручил своим подчиненным найти место за городом, где бы вождь «мог как следует отдохнуть и окончательно окрепнуть». Выбрали бывшее имение московского градоначальника Анатолия Анатольевича Рейнбота.
В конце сентября Ленина и Крупскую повезли смотреть загородное имение. Три недели Владимир Ильич провел в Горках. Лечение было минимальное — ванны для простреленной руки. Главным образом рассчитывали на целительное воздействие чистого воздуха. 14 октября 1918 года Ленин вернулся в Кремль. Ни ему самому, ни Надежде Константиновне не приходило в голову, что очень скоро Горки превратятся в постоянно действующий госпиталь одного пациента…
О младшей сестре, Марии Ильиничне, Ленин отзывался нежно-снисходительно:
— Ну что касается Мани, она пороху не выдумает, она… помните, как в сказке «Конек-Горбунок» у Ершова сказано про второго и третьего братьев:
Средний был и так и сяк, Младший вовсе был дурак.Георгий Александрович Соломон, известный в предреволюционные годы социал-демократ, хорошо знавший и Ленина, и его семью, вспоминал:
«После первой русской революции в Брюссель приехал Ленин. Менжинский вызвался встретить его на вокзале. Я увидел сперва болезненно согнутого Менжинского, а за ним Ленина. Менжинский был очень болен. Его отпустили из Парижа всего распухшего от болезни почек, почти без денег. Мне удалось найти ему врача. Он стал поправляться, но всё еще имел ужасный вид с набалдашниками под глазами, распухшими ногами…
Меня поразило, что Менжинский, весь дрожащий еще от своей болезни и обливающийся потом, нес от самого трамвая огромный, тяжелый чемодан Ленина, который шел налегке за ним, неся только зонтик. Я бросился скорее к Менжинскому, выхватил у него из рук чемодан и, зная, как ему вредно носить тяжести, накинулся на Ленина с упреками:
— Как же вы могли, Владимир Ильич, позволить ему тащить чемоданище. Ведь посмотрите, человек еле-еле дышит!..
— А что с ним? — весело-равнодушно спросил Ленин. — Разве он болен? А я и не знал… Ну, ничего, поправится…
В моей памяти невольно зарегистрировалась эта черта характера Ленина: он никогда не обращал внимания на страдания других, он их просто не замечал и оставался к ним совершенно равнодушным…»
Если это наблюдение верное, то с годами, чувствуя себя всё хуже и хуже, Владимир Ильич сильно переменился. 17 мая 1921 года ему принесли бюллетень о состоянии здоровья Григория Евсеевича Зиновьева, у которого за день до этого случился сердечный приступ. Врачи поставили диагноз: «расширение сердца и утомление сердечной мышцы при наличии плохого и неправильного пищеварения». Причина: переутомление и неправильный образ жизни, напряженная работа, нерегулярное питание, сидячий образ жизни и отсутствие дневного отдыха. Предложили: отдых в течение двух недель.
Ленин тут же отправил записку секретарю ЦК Молотову: «Предлагаю провести через Оргбюро: обязать Зиновьева гостей и вообще никого в свою квартиру не пускать; принимать людей только на службе; работать на службе не больше 4-х часов: уезжать аккуратно на дачу и в Санкт-Петербурге, и в Москве».
Заодно Ленин распорядился, чтобы питерский комитет партии открыл дома отдыха в Эстонии и Финляндии мест на 20–30. Половину мест отдавать рабочим, половину — советским служащим, то есть чиновникам.