Вначале южнокорейские и американские войска терпели поражения. За полтора месяца противнику удалось занять столицу Южной Кореи Сеул и почти всю территорию страны. Однако прибытие новых американских сил позволило добиться перелома в войне. Макартур утвердил план десантной операции в глубоком тылу северокорейской армии в районе порта Инчхон, которая была осуществлена в середине сентября, привела к освобождению Сеула и отступлению северокорейской армии под угрозой окружения. В плен попали около сорока тысяч человек. Развивая успех, американское командование с согласия Трумэна продолжило военные действия к северу от 38-й параллели, по которой до начала войны проходила демаркационная линия между двумя корейскими государствами.

Многие авторы считают, что это была крупная политическая ошибка, ибо в глазах значительной части мира американцы из защитников страны, подвергшейся нападению, превратились в агрессора, спровоцировав этим вступление в войну Китайской Народной Республики. Вступившие в Корею войска именовались «отрядами народных добровольцев», но на самом деле являлись хорошо экипированной и опытной регулярной армией, вступившей в военные действия во второй половине октября. Военные действия шли с переменным успехом. Летом 1951 года начались переговоры о перемирии, которые то прерывались, то возобновлялись{486}.

Трумэн не счел нужным пригласить Эйзенхауэра для консультаций, тем не менее через три дня после начала войны генерал по своей инициативе отправился в Вашингтон, где встретился с рядом высших военных руководителей и был разочарован их нерешительностью и отсутствием вариативных планов ведения военных действий. В своем негодовании Эйзенхауэр не исключал даже применения в Корее атомного оружия (правда, сопроводил дневниковую запись об этом словами «не дай бог»){487}. Хотя биограф Эйзенхауэра замечает, что тот был в удобном положении, так как мог давать советы, не неся никакой ответственности{488}, это было не совсем верно. Стяжавший славу военачальник нес особую морально-политическую ответственность: неудачная рекомендация, в случае следования ей, могла умножить число жертв и нанести тягчайший удар по его авторитету в той области, в которой он считался общепризнанным экспертом.

Совершенно неожиданно некоторые деятели, связанные с Демократической партией и правительством, стали ставить первые неудачи американских войск в Корее, а затем и недостаточно успешные, по их мнению, наступательные действия ему в вину. Неполную подготовленность к ведению военных операций политики-демократы связывали с сокращением военного бюджета в предыдущие годы. Дуайт был вынужден защищаться, доказывая, что в качестве председателя Объединенного комитета начальников штабов занимался только распределением уже выделенных средств между родами войск{489}.

В сложившихся условиях Эйзенхауэр считал недопустимым для себя оставаться в должности президента университета — сказывались неудовлетворенность этой работой, главное, недовольство, что он, человек военный, остается в стороне от выработки решений, считавшихся в то время судьбоносными.

В определенном смысле ему повезло. 4 апреля 1949 года в Вашингтоне был подписан документ о создании Организации Североатлантического договора (North Atlantic Treaty Organization). В НАТО первоначально вошли десять европейских государств — Великобритания, Франция, Италия, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Норвегия, Дания, Исландия, Португалия и два заокеанских — США и Канада. Естественно, Соединенные Штаты, наиболее мощная страна из числа новых союзников, играли ведущую роль в организации, хотя юридически все они были равноправны. Корейская война на некоторое время переместила центр внимания западных держав на Дальний Восток, но когда положение в регионе несколько стабилизировалось, американская администрация сконцентрировалась на укреплении североатлантической военно-политической организации.

Важнейшей составной частью ее должны были стать объединенные вооруженные силы, которые еще предстояло создать. Только через полтора года после образования НАТО союзники сообразили, что войсками должен кто-то командовать. Когда осенью 1950 года начались консультации глав союзных государств по этому поводу, прежде всего называлось имя Эйзенхауэра. Принимались во внимание важнейшие факторы: боевой опыт генерала, всего лишь за пять лет до этого успешно завершившего операцию против Германии на западном направлении, его хорошее знакомство с рядом глав государств и правительств стран — участниц НАТО, высочайшую популярность среди политиков и в самых широких общественных кругах европейских стран.

В конце октября 1950 года Трумэн пригласил Дуайта в Белый дом и официально предложил ему новый пост. Эйзенхауэр ответил точно так же, как при назначении на должность начальника штаба: «Я солдат и готов выполнять любые приказы моего начальства». Настаивал он только на одном: Верховный главнокомандующий, каковым являлся президент, должен отдать формальный приказ, не сообщая, что велись предварительные переговоры{490}. Эта оговорка была, видимо, связана с тем, что Дуайт не хотел, чтобы возникла видимость, будто он «выпросил» новый пост. После согласования кандидатуры на высшем уровне 15 декабря было опубликовано сообщение о назначении генерала Эйзенхауэра главнокомандующим объединенными вооруженными силами Организации Североатлантического договора и одновременно командующим американскими вооруженными силами в Европе. Официальное коммюнике по этому поводу напечатали газеты всех стран мира.

Дуайт был горд новым назначением, не просто избавлявшим его от университетской скуки, а ставившим в центр международных событий. Он писал сыну: «Я считаю эту работу наиболее важной во всём мире»{491}.

На первый взгляд эти слова могут удивить, ведь в атлантической зоне «горячей» войны не было — военные действия шли только на Дальнем Востоке. Но в западных правительственных кругах и среди военных было широко распространено мнение, что, нарушив атомную монополию США, овладев атомным оружием, СССР может решиться на «западноевропейский поход». Об этом доносила американская разведка, на эту же мысль наводили экономические (огосударствление экономики) и политические (фактическая ликвидация многопартийности) преобразования в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. В западных военных кругах обсуждались вопросы ведения войны против СССР и стран «народной демократии», не исключалась и возможность нанесения превентивного ядерного удара по жизненно важным советским центрам.