—Я получила травму на седьмом году жизни,— точно прочитав мысли юноши, пояснила фельдшер.— На меня и моих сестёр напали разгневанные сельчане, узнав про нашу суть. Моего опекуна сожгли, а нам удалось бежать. Чтобы не лишиться рога, пришлось его подпилить. После этого я болела долгие месяцы.

—А что будет, если рога сломаются?— присмирел Павел, с интересом изучая голову медика.

—И бес, и чёрт, и инкуб, и люциферит – все умирают, если у них будет серьёзно повреждён хотя бы один рог. Ты должен уяснить, что в них содержится наша основная живительная сила, этим мы отличаемся от людей. Мы можем выжить с самыми смертельными ранами на теле, но рога решают всё. Они растут на протяжении всей жизни беса и, если бережно относиться к ним, можно вполне реально протянуть несколько веков. Я помню случаи, когда нашим братьям и сёстрам протыкали сердца, перерезали артерии, и они оставались живы. Но стоит получить травму рогов – и вся наша неуязвимость летит к чертям.

Дама рассмеялась, вновь завязывая свой кружевной чепчик.

—Ну, на этом, пожалуй, я закончу первичный осмотр,— заключила она.— Ничего жутко необычного я в тебе не обнаружила. Осталось только дождаться результатов анализа крови.

—А для чего всё это?— Легонт приблизился к двери, трогая свою рану.— Зачем вам все эти анализы, осмотры, если бесы уязвимы лишь в своих рогах?..

—Есть причины. У нас, как и у людей, имеются свои болезни, патологии, инфекции. Опасности поджидают бесов отовсюду – от людей, от природы, от эпидемий. Это всё не шутки, и скоро ты в этом убедишься, постигнув таинства нашей жизни.

Он уже почти вышел, когда вспомнил об ещё одном интересующем его вопросе.

—А как вас зовут?— полюбопытствовал Павел.

—Меня?— удивилась мадам, вскинув рыжие брови.— Ульма...

* * *

День сегодня был таким же пасмурным и влажным. Дождь шёл уже третьи сутки, иногда прерываясь на час или на два. Вдобавок, установился туман, отчего сельские районы смотрелись крайне уныло. Осень в этом году выдалась совсем не тёплой, однако многие деревья продолжали радовать глаз листьями жёлтого и красного цвета.

Впрочем, Бертрану было сейчас не до пейзажей. Он вместе с ещё десятью соплеменниками вновь приехал на место побоища с ангрилотами — в Ольховку, к обгоревшей Адажанской церкви, от которой до сих пор поднимался дым. Спасти храм от огня пожарным командам так и не удалось, из-за чего сейчас он представлял собой обуглившиеся развалины. От былой архитектурной красоты остался лишь каркас, да и тот грозил обрушиться.

—Мне вчера прямо чутьё подсказывало не идти на бал,— промолвил Герман, возглавлявший следственную группу, которой поручили разобраться с вопиющим ночным инцидентом.— Марти позвонил мне за час до нападения и пожаловался на моих ребятишек, которые провалили его срочное задание. Пришлось ехать в его дворец и допрашивать растяп. Только благодаря этому и я, и Его Величество живы.

—Говорят, выходы из церкви заслонили металлическими щитами,— сообщил один молодой бес, изучая сквозь лупу закопчённые кирпичи.— Я вижу следы от гвоздей...

—Наверняка воспользовались бутылками с зажигательной смесью,— предположил Берт, указывая на наиболее чёрные пятна посреди уцелевшей стены.— Кидали в окна, возможно, кто-то из ангрилотов взобрался на крышу или на середину башни.

—Мне кажется, здесь постарались даже не бутылки, а ёмкости побольше,— встрял ещё один молодой бес со смешным именем Курант.— Или даже специальные средства, бомбы либо какие-нибудь мини-ловушки... Ангрилоты постоянно совершенствуются. В Неаполе, например, они спалили главную библиотеку, в которой располагалась лиценциария наших иностранных братьев. Там применялся легковоспламеняющийся газ.

—Да, вполне реально,— согласился Герман, подобрав несколько оплавленных предметов с земли, которая раньше принадлежала переднему залу храма.— Я бы попросил вас, господа, взять для химической экспертизы образцы грунта и строительных материалов. Помните, среди этого пепла и завалов есть прах наших родственников, который не смогли обнаружить люди-спасатели. Обычно, он жёлтого, реже красного цвета. Приглядитесь, кто где сможет...

Как листья, подумал Бертран об оттенке праха, не прикасаясь ни к чему из здешних обломков. Мысленно он переживал за похищенного ангрилотами ученика. Вряд ли его оставят в живых. Хорошо, что сразу убьют. А если будут мучить? Он слышал о нравах «Божьих воинов». Их особенно привлекали рога бесов. Они любили с ними экспериментировать, что для его соплеменников хуже всех прочих физических страданий.

—Фу, грёбаные символы,— сплюнул очередной молодой бес, обнаружив на кирпичной выкладке нарисованную маркером букву «М» в центре неровного кружка. Это был знак ангрилотов, правда, как он переводился, Берт уже забыл.

—Мортус... Вечная Смерть,— угрюмо сказал Герман и покачал головой.— Да, это про нас... Ну, что скажешь по поводу всей этой беды? Понимаю, они забрали твоего ученика. Хуже нет, на мой взгляд. Хотя у тебя должна теплиться надежда на то, что мы его освободим.

Бертран оживился, вопросительно уставившись на пожилого советника.

—Да, да,— как-то невесело подтвердил тот, пиная мелкие камешки и куски осыпавшейся штукатурки.— Мы решили не сидеть сложа руки, а начать действовать. Экзарх уже поручил Демонту активизировать имеющиеся у нас силы. Думаю, они выследят твоих обидчиков и зададут им жару...

Старейшина увидел что-то среди горстки серого песка, хотел наклониться, но Берт вдруг грубо толкнул его в сторону, и в следующее мгновенье на их место рухнула целая стена.

—Ух, ух, ух,— запыхтел Герман и зажал нос от поднявшейся пыли.