Сорена не было в храме. Его не было в часовне. Наконец, Кингсли нашел его в кабинете секретарши. Сорен сидел за ее столом с распечаткой того, что выглядело как газетная статья.

– Mon p`ere… - сказал Кингсли, и Сорен посмотрел на него снизу-вверх.

Он протянул листок бумаги и Кингсли взял его. Он просмотрел на дату Январь 1980. Кинг прочитал заголовок: «Канадская Беглянка, Пропавшая Три Недели Назад, Вероятно, Мертва». Он смотрел на фотографию пропавшей девушки. У нее были длинные каштановые волосы, гибкая фигура… тело танцовщицы. Если бы они убрали лицо пропавшей, ее можно было спутать с его сестрой... слова Кристиана вернулись к нему. Эта долина, где стоял скит, была подпольным убежищем для беглецов. И вдруг он понял, как это случилось. Мари-Лаура нашла беглянку и увидела свой шанс. Увидела свой шанс и воспользовалась им.

– Это Мари-Лаура, - сказал Кингсли, без предисловий.
– Она жива.

Сорен поднялся и посмотрел ему в глаза.

– Я знаю. Твоя сестра жива. А это значит…

Колени Кингсли практически подогнулись от осознания. Это никогда даже не приходило ему в голову, до настоящего момента, когда он стоял в «Пресвятом Сердце» с Сореном перед ним, в его римском воротничке и рясе, с его обетами послушания, бедности и целомудрия, наполняющими воздух, как ладан…

– Твоя жена жива.

Глава 36

Юг

У Уесли был план. Глупый план. Ужасный план. Наихудший план. Но тот был единственным. И он мог только надеяться, что Нора, которая была королевой глупых планов, согласится на него. Все началось с лошади.

– Я не сяду на эту штуковину.

Нора стояла у белого забора, пока Уесли вел свою лошадь мимо нее.

– Ты не должна залезать на эту штуковину. На самом деле эта штуковина, американская верховая, и она моя. Твоя все еще в конюшне.

– Моя штуковина намного ниже твоей?

– Намного ниже и более прирученная.

– Хорошо. Тогда давай начнем это собако-лошадиное шоу. Где собака?

– Нам не нужна собака. В этом шоу участвуют только лошади.

– Это я переживу.

Уесли спешился с Краткого Боба, самого надежного и устойчивого из двух дюжин американских верховых, которых держали его родители на ферме, и привязал его к забору, затем отвел Нору в конюшню. Он оседлал кобылу по имени Кошелек Никити и вручил Норе вожжи.

– Не могу поверить, что ты заставляешь меня сделать это, - сказала Нора, пока они выводили лошадь на солнечный свет.

– Заставляю делать что? Проехаться верхом на лошадях?

– Да. После сегодняшнего утра? И прошлой ночи? И вчерашнего вечера?

Уесли озадаченно посмотрел на нее. Нора закатила глаза и остановилась прямо перед ним.

– Молодой человек, вы жестко меня трахнули, - она ткнула его в грудь.
– У меня подседельная рана (прим. натертости от седла), а я даже еще не была в седле.

Уесли поморщился, сочувствуя ей.

– Ой. Прости. Я не знал... прости.

Широкая улыбка появилась на лице Норы.

– Не прощаю. Давай сделаем это.

Она поставила ногу в стремя и запрыгнула в седло, даже не дрогнув, усаживаясь поудобнее.

– Давай же, Уес. Если у меня ничего не болит после секса, значит, кто-то делал что-то неправильно.

Уесли рассмеялся и запрыгнул в седло, взял вожжи и рысью направил Боба к Норе.

– Что ж, я рад что у тебя только саднит, но ты не испытываешь настоящую боль. Я знаю, это твой стиль, но боюсь, никогда не станет моим.

– Все хорошо, - ответила она, и Уесли вывел их на пастбище на хорошо протоптанную тропу, бегущую через несколько акров леса.
– Я не так сильно скучаю по боли, как ты думаешь. Даже было приятно ощущать, что я должна платить за удовольствие днем своей жизни. Не то чтобы я жалуюсь или что-то в этом роде. Извращенный секс - насыщенный, мягко говоря. Но быть с тобой...
– она повернулась и улыбнулась ему.
– Хорошо, Уес. Лучше, чем я смела мечтать. Лучше, чем я хотела мечтать. А ты? Как ты себя ощущаешь, находясь женщиной, которая могла бы родить тебя, если бы залетела в четырнадцать?

Уесли вцепился в вожжи и развернул Боба, чтобы посмотреть Норе в глаза:

– Больше чем хорошо. Лучше, чем, когда бы то ни было.

– Когда бы то ни было?
– спросила она, ее щеки покраснели. Уесли надеялся, что цвет ее щек был спровоцирован его комплиментом, а не прогулкой верхом по склону холма в жару поздним летом. Он мог бы выбрать более простой маршрут, но хотел кое-что показать Норе, и единственный способ добраться до него, было подняться наверх.
– Когда бы то ни было - долгий срок. Почти такой же длинный как "всегда". И определенно дольше, чем «навсегда».