— Мы будем платить дань Москве, будем послушными детьми государя. Дайте нам лишь грамоту на свободную торговлю в России.

— Грамоту на свободную торговлю вам незачем иметь. Ваше право заложено в охранной грамоте, — ответил Даниил.

Простояв ночь близ Ряпины, наутро Даниил двинулся на север. В тот же день он вышел к берегу Чудского озера и с радостью подумал, что оно вскоре вновь будет русским озером. Даниил знал, что на этом озере в апреле 1242 года произошла великая битва против ливонских рыцарей. Они были побиты князем Александром Невским. Ливонские рыцари тоже помнили это побоище, в котором погибло более пятисот одних рыцарей. Немцы с той поры больше не рвались к завоеванию русской земли за Чудским озером.

От городка Ряпина полк Даниила Адашева сделал несколько дневных переходов, пока не достиг местечка Калласте, расположенного на берегу Чудского озера. Где-то слева и уже позади полка осталась захваченная немцами в давние времена крепость Юрьев, а ныне — Дерпт. Сказывали, что в этой крепости большой немецкий гарнизон, который нагонял страх на всех жителей южной части земель Ливонского ордена. И то, что русские войска пока обошли Дерпт, было к лучшему. Штурмуя его, можно было потерять десятки тысяч воинов и не добиться успеха. Замок в этой крепости был окружён каменной стеной высотой девять сажен. На Руси таких замков не строили и не знали. В Дерпте при наличии запасов корма и воды можно было отсиживаться в осаде годами. Так считали сами обитатели Дерпта, и с ними можно было согласиться, увидев воочию этот замок.

Но сейчас Адашева волновало другое. Он хотел выйти к морю. Пусть они пробивают в стане врага всего-навсего коридор, но он будет довольно широкий, почти в сто вёрст. И он проляжет по землям, которыми владели русские со времён святого Владимира и Киевской Руси. Так думали воеводы Адашев, Барабашин и Репнин, стремясь к морю. А оно было уже близко, стоило только достичь местечка Йыхви. Теперь впереди полка лежали лишь мелкие селения и хутора, которые встречались довольно часто. Даниилу было непривычно видеть заброшенные мызы хуторян, в которых мог распоряжаться любой сильный злодей. Русское деревенское общинное житие было привычнее и приятнее Даниилу. Там люди живут, помогая друг Другу, тут — как волки, каждый заботится сам о себе.

Благодатный поход полка Адашева был прерван почти у самого Финского залива. Вот уже позади местечко Йыхви, легко приведённое к присяге и служению русскому царю. Впереди — заветная цель, берега Балтийского моря. Дозоры полка, ушедшие на многие версты влево от него, доложили, вернувшись, что вкупе с ними приближаются к морю и полки Барабашина и Репнина. Россияне рассчитывали захватить одним махом не менее ста вёрст побережья.

Но сразу же за местечком Йыхви из соснового мелколесья полетели в передовых воинов стрелы. Даниил остановил полк, велел отойти от опасного места и выпустил вперёд стрельцов с пищалями. Их в полку было пятьсот, на каждую тысячу по сотне. Ещё Даниил позвал Степана Лыкова.

— Кто мог напасть на нас, я не знаю, но только это не немцы. Они бы открыли огонь из пищалей. Так ты возьми сотню, зайди за тот мысок леса, справа, видишь? — Даниил показал рукой.

— Вижу.

— Вот за ним и попробуй зайти за спину этим смельчакам.

— Исполню, воевода, — ответил Степан и поскакал к своим воинам.

Вскоре Степан повёл сотню в обход неприятеля. Той порой выдвинулись вперёд стрельцы и по приказу Даниила дали залп по лесочку. Оттуда не последовало никакого ответа, и было похоже, что там никого нет. Однако Даниил не рисковал ратниками, не послал их прямо на засевших в лесу лучников.

А Степан уже делал своё дело. Проскакав за мыс, он увидел берег моря и у берега несколько лодок. В лесочке он заметил движение. Десятка два воинов бежали к лодкам. Степан повёл сотню наперерез и вскоре отрезал бегущих от моря, стал обходить их, чтобы окружить. Это ему удалось. Когда кольцо сомкнулось, Степан крикнул: «Бросайте оружие!» Но воины или не поняли его, или не захотели расстаться с оружием. Тогда Степан спешился и пошёл к сбившимся в кучу воинам.

Той порой борисоглебец Басюк пустил коня рысью и помчался прямо через лес к полку. Он вмиг проскакал через сосняк и оказался в поле. Его заметили и осознали, что он зовёт их. Даниил догадался, в чём дело, и повёл полк к морю. Миновав лесок и выйдя на побережье, ратники увидели, кто стрелял в них, и взяли лучников в плотное кольцо. Даниил подъехал к кругу, в котором Степан отбирал у них оружие, и улыбнулся. «Это похоже на Степана», — подумал он.

Как выяснилось, стреляли в русских молодые шведы, вовсе не воины, а искатели приключений. Когда луки и стрелы были отобраны, Даниил велел Степану отпустить шведов. Круг разомкнулся, и они сломя голову побежали к своим лодкам. А воины Адашева во главе с ним плотной стеной двинулись к берегу моря. Оно ещё не замёрзло, даже припая не было. Даниил сошёл с коня, вошёл в море и умылся его водой.

Потом Даниил наполнил два серебряных кувшина морской водой, запечатал их и отправил в Москву на имя Алексея Адашева. «Царю-батюшке шлю в подарок воду с Балтийского моря», — написал Даниил брату.

В этот же день от главного воеводы Фёдора Ивановича Троекурова прискакал гонец и велел Адашеву вести полк в Иван-город. Даниил отправился туда с лёгким сердцем, считая, что Нарву, как и другие города, вставшие на его пути, не составит большого труда привести к правде через охранную грамоту. Но на сей раз Даниил Адашев сильно ошибался. Ему и многим другим славным воеводам потребовалось немало времени, мастерства, сил и личного мужества овладеть крепостью Нарва, а по-немецки Ругодивом.