Я оказалась в кресле, скорчившись, содрогаясь и рыдая, руки бабушки лежали на моих висках, забирая мой страх. Волны ужаса утихали, уплывая в ее сухие, покрытые порошком, ладони, давление в голове ослабевало. Тьма отступила, меня уже не тошнило.

Такой была цена таланта, что и держала меня вдали от остальных, заставляла стесняться. Истощающие последствия Взора – уникального и, как по мне, нежелательного дара читать энергии и, что еще хуже, чувствовать истории и намерения. Взор вытягивал знания из энергии вокруг меня, дар был редким. Вот только остальным эта способность казалась благом, мне же – бременем.

Холодный пот не пройдет еще долго, я сжалась в кресле, а Эви обняла меня, укутав в шаль, с сочувствием шепча:

– Хотела бы я помогать тебе, как бабушка. Забрать эту боль, - но она не могла, она была слишком со мной связана. Она обняла меня, а бабушка вышла на крыльцо и стряхнула порошок с рук, чтобы плохие мысли ветер унес прочь от нашего дома. Бабушка вымыла руки свежее водой из колодца и вернулась.

– Это было смело, Ларк, - только и сказала она. – Отличная работа.

– Это было отвратительно, - мои зубы стучали.

– Да, но теперь у нас есть время приготовиться, - они узнавали все, что я видела. Я не помнила, что говорил, когда Видела, но знала, что пересказывала видение. Решение об угрозе Тротов будет обсуждаться на Собрании.

«Спасибо, лиса», - я дрожала. Зато мы были предупреждены.

– Бедняга, - сказала бабушка. – Рубер Минл не заслуживал такой кончины.

– Дедушка Райфа, - прошептала Эви. Райф был другом, юношей, что, как мне казалось, любил Эви. Я смогла коснуться Райфа, чтобы увидеть подтверждение его чувствам, но мы с Эви были слишком близки, чтобы я могла читать ее, чтобы я узнала, совпадают ли их чувства.

Холод понемногу отступал. Я чуть выпрямилась. Рилег увидел шанс и протиснулся между бабушкой и кузиной, чтобы лизнуть мою руку. Я улыбнулась ему, хвост его бил по ногам женщин. Мы рассмеялись.

Эви принялась заваривать успокоительный чай, а бабушка убрала руку. Вот и все. Я не знаю, куда она ее спрятала, а вот фартук мой уже не вернется. Пусть он мне нравился, но я была рада, что его и той темной вещи не будет больше в доме. Мы приготовились ко сну, успокоив друг друга пожеланиями спокойной ночи.

Мы с Эви поднимались по лестнице к нашим комнатам на чердаке. Перед сном мы каждую ночь сидели на скамейке, заплетая косы и сплетничая, как обычные девушки, обо всем, что волновало парней и девушек нашего возраста. Я не выходила за пределы сада так часто, как Эви, потому говорила она, а мне нравилось слушать. Голос Эви был мелодичным, слова ее лились песней, она добавляла подробности к тому, что уже рассказала за ужином, и я улыбалась, представляя веселый рынок, полный суеты и людей.

– Расскажи о Кэт, - попросила я. – Она смогла сунуть маргаритку в карман Куина?

Эви усмехнулась.

– У Кэт хоть раз что-то получалось с первого раза? Я подозреваю, что на нее скоро положит глаз маленький кузен Куина.

Я заговорила с нарочитой тревогой:

– Она не обрадуется. Не думаю, что маленький Нэлен вытащит изо рта палец, чтобы поцеловать ее.

Эви фыркнула и покачала головой.

– Вот только Кэт не знает, что Куину нравится Нэнси. И как ей ему понравиться?

– Бедняга Куин, - шутила я. – Это ему за все насмешки, - мне не очень-то хотелось, чтобы хорошему другу докучала Кэт. – Если она начнет просить твою помощь, Эви, посоветуй ей сунуть в туфли грецкие орехи.

– Грецкие орехи, - задумчиво сказала Эви, - прекрасное лекарство от ревматизма, - мы захихикали, и звучал смех легкомысленнее, чем в прошлые ночи.

Обычно мы не говорили о Райфе, но меня еще тревожила мысль о том, как себя чувствовала Эви, узнав, что рука принадлежала Руберу Минлу, узнав, что она может принести Райфу печальную весть.

Я выпалила:

– Тебе кто-нибудь нравится? Ты уже прятала маргаритку кому-то в карман?

– Ларк! – Эви покраснела, но я ей не поверила, ведь она никогда не краснела. – Это тайны.

– Но ты ведь можешь делиться секретами со мной. Ты ведь расскажешь, Эви?

– Расскажу. Никаких маргариток. Я же тебе говорила. Я не хочу, чтобы сердце любило.

– Но своим присутствием пленяешь многих, - усмехнулась я. – И выбирать есть из кого.

Эви ответила не так весело, как я ожидала.

– Разве? Это должен быть кто-то один.

– И кто же?

Она молчала, глядя на меня синими глазами.

– Выбери за меня, - вдруг сказала она.

Мне не понравилась перемена ее настроения, я рассмеялась над тем, как глупо это прозвучало.