Я застыла от шока. Моя кузина, Патриция, задрожала от восторга, и, либо у нас в ложе была мышь, либо она издавала своим ртом этот писк.

— Чёрт побери. Ты — Джейсон Монро. Мои друзья этому не поверят, — сказала она, вытаскивая телефон. Джейсон подмигнул ей и затем повернулся обратно ко мне, безусловно, невозмутимый от ее восхищения. Он даже близко не был одет так безупречно, как Грейсон. На нем были темные джинсы и кожаная куртка. Наряд, определенно, не для церемонии вручения дипломов, но, всё же, он пришел.

— Ты сделал это, — сказала Саммер с улыбкой.

— Да. Спасибо за информацию, — сказал Джейсон, благодарно кивнув головой.

«Проклятье, Саммер».

— Здорово, кому еще ты сообщила о церемонии вручения дипломов Камми? Президент войдет в эту дверь под руку с Мишель?

Саммер засмеялась.

— Нет, но Папа Римский шлет свои поздравления, — сказала она, попивая свое шампанское, и развернулась к окну, словно не она была виновата в том, что Джейсон теперь стоит с нами в ложе.

Грейсон, вечно любезный бизнесмен, вышел вперед, чтобы представиться Джейсону, и когда их руки соприкоснулись, я думала, что в моем мозгу произойдет короткое замыкание от огромного количества сексуальности в одном этом рукопожатии. Я удивлена, что их руки не зажглись.

После того как все познакомились, и моя кузина сделала дюжину фотографий с Джейсоном, он повернулся ко мне.

— Могу ли я поговорить с тобой снаружи? — спросил он, указывая на дверь.

Я уставилась на дверь в ложу, пытаясь собраться с мыслями. Если бы я последовала за ним наружу, то там никого бы не было, чтобы препятствовать нашему сексу. Но если бы я последовала за ним наружу, то могла бы переспать с ним наедине.

Уверенная в своем решении, я направилась к двери, ощущая все взгляды на нас, когда мы покидали ложу.

— Итак, ты на церемонии вручения дипломов моей сестры, — сказала я, скрестив свои руки и прислонившись к стене, когда мы были одни в холле. Он посмотрел по сторонам, и затем потянул меня еще дальше от ложи, по-видимому, так наш разговор не мог быть подслушан.

— Да, — просто ответил он.

— Почему?

Он отпустил мою руку и облокотился на стену напротив меня. Добавившееся пространство помогло прочистить мою голову.

— Я знаю, что ЛуЭнн позвонила и рассказала тебе полную историю моего прошлого, — сказал он.

Я нахмурилась.

— Ты зол?

Он покачал головой.

— Это облегчение, что теперь ты всё знаешь.

— Поэтому ты сюда пришел?

Он прикусил нижнюю губу, думая над ответом.

— Я понял, что твои слова в песне были правдой — часть о том, что мы были обречены с самого начала. И это моя вина.

Не веря своим ушам, я пробурчала:

— Да ладно.

Он закатил свои глаза на мою колкость, но я не могла сдержаться.

— Я не хотел быть твоим другом. Я не хотел сотрудничать с тобой, но у меня не было выбора.

— Вау. Как романтично, — сказала я.

Он тяжело вздохнул и провел рукой по волосам. Из-за всего этого стресса и моих колкостей, он облысеет раньше времени.

— Нет, просто послушай. Мне не нужна была женщина в моей жизни. Я всё еще пытался разобраться со своим прошлым. Но если бы я хоть на минуту вытащил свою голову из задницы, я бы увидел правду.

Я сложила руки за спиной и встретила его взгляд.

— Какую правду?

— Мы должны были стать друзьями с самого начала. Настоящими друзьями.

Его серьезное выражение лица, и страх перед отказом в его темных глазах смягчили мою решимость.

— На самом деле ты пришел удостовериться, что Камми больше не пришлет тебе отравленные фрукты, — сказала я, ухмыляясь.

Он ухмыльнулся в ответ.

— Верно. Это главная причина.

Мы вместе строили мост, пытаясь восстановить отношения, которые прежде не существовали.

Я вытянула свою руку между нами. Его темный пристальный взгляд опустился на мгновение, изучая традиционный жест примирения, прежде чем он обратно взглянул на меня. Его черты лица стали расслабленными, и на лице появилась самая соблазнительная часть его внешности — ухмылка. Затем он взял мою руку, его палец добрался до точки моего пульса, и я прерывисто вздохнула.

— Мне жаль, что я убежала, и я сожалею, что неправильно поняла всю ситуацию.

Он кивнул с ухмылкой.

— Друзья? — спросила я, пытаясь контролировать волнение в голосе.

Ой, да ладно, кого я разыгрываю чушью про «друзей»? Я хотела открыть дверь в ложу и втолкнуть его внутрь, чтобы заняться с ним чем-то греховным. Но это сделала бы старая Бруклин. Новая Бруклин, которая была классной, крутой, крепкой, и не нуждалась в карбогидратах и кофеине (и, очевидно, использовала только те слова, что начинались на букву «к»), могла просто пожать его руку и притвориться равнодушной.