Я наклонила голову, пытаясь найти что-нибудь, за что можно ухватиться. Здесь был только Джейсон, так что я схватила его смокинг и держалась изо всех сил. Его язык проскользнул мимо моих губ, и я использовала отвороты его смокинга, чтобы притянуть его поближе.

Я не могла поверить, что мы делаем это в школе.

В классе.

— Джейсон, — выдохнула я, пытаясь задержать нашу похоть хоть на мгновение. Но это было невозможно. Джейсон оттолкнул меня назад к доске и начал стягивать мое платье с плеч. Ох, черт побери, я собиралась заняться сексом у доски. Какой-нибудь учитель писал научные термины на этой доске двадцать четыре часа назад, и теперь я собиралась трахаться около нее. Буду надеяться, что не выйду из кабинета с отпечатанной формулой «Е=MC2» на задней части своего платья.

— Мы влипнем, — предупредила я, пока расстегивала его штаны. Их было невозможно снять со скрытыми кнопками и застрявшей молнией. Или, по крайней мере, мне так казалось.

— Теперь, мисс Хат, пришло время задержать вас, — сказал Джейсон, неспособный сказать ни слова, не ухмыляясь.

— О боже, как отвратительно. Мы не играем в ролевые игры, — простонала я.

Джейсон опустил голову, чтобы поцеловать мой подбородок, и затем снял тонкую лямку моего платья с плеча. Я вздрогнула под влиянием холодной ткани, сползающей по моей коже. Или, возможно, это было из-за того, как Джейсон прикасался ко мне. Его руки были везде, они проследовали под мое платье, отчего я откинула голову обратно к доске. Подушечки его пальцев скользили по внутренней части моих бедер, заставляя мой живот дрожать. Они двигались выше и выше, пока его пальцы не нашли свою цель и не перевернули мой мир.

Я могла почувствовать запах мела и стружки от карандаша в воздухе. Странное зловоние старого эксперимента невозможно было игнорировать, но затем Джейсон избавился от штанов, и его голова была в изгибе моей шеи, так что единственный запах который я могла ощущать, был его пряный одеколон и гель для душа, которые смешались вместе, как только он вошел в меня. Это был первый раз, когда мы не использовали презервативы, и я не могла даже вообразить, насколько приятно будет чувствовать его внутри себя вот как.

— Брук, — прошептал он, когда остановился и отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.

Я хотела развернуть его лицо обратно или закрыть свои глаза, всё что угодно, лишь бы препятствовать тому, чтобы он увидел то, что я пыталась скрыть последние две недели. «Просто позволь мне притвориться, как будто это ничего не значит».

Я могла лгать себе. Это было легко. Но лгать ему было сложно, я знала, что это не пройдет безболезненно.

Он выходил из меня медленно, отодвигая свои бедра назад, и затем входил в меня обратно, поддерживая зрительный контакт, который рвал меня на части. Он поддерживал этот ужасно медленный темп, похитив мое сердце и захватив его в свои руки. Разве он не мог увидеть всё это? Это было ясно как день. Всё, что я чувствовала, было напечатано на моем лице и светилось, как мерцающая неоновая вывеска.

Если не считать того, что никто из нас не проронил ни слова. Я наклонила голову назад, глядя на панельный потолок, и позволила себе сломаться, находясь рядом с ним.

«Может быть, он не видел этого, потому что не хотел».

— Ты проснулась? — спросила Камми, открывая мое веко своими пальцами.

— Нет, — солгала я, отворачивая голову от ее руки. Она засмеялась и перекатилась на меня так, что ее вес вдавил меня в матрас. «Почему социальные нормы, которые существуют для остальной части общества, не относятся к сестрам?» Она начала прыгать вверх и вниз, погружая меня в кровать. Это было неадекватным поведением для нормальных людей.

— Проснись, проснись, проснись, — визжала она, напоминая мне о том, как она вела себя каждое рождественское утро — настоящая проказница.

— Камми, ты, тощая задница, слезь с меня.

Она выпятила свою нижнюю губу и затем позволила верхней части своего тела упасть вперед на меня.

— Ой! — завопила я, когда ее голова столкнулась с моим подбородком.

— Прости, но ты скучная, когда спишь, а меня интересует прошлый вечер, — сказала она, скатываясь с меня, когда поняла, что я не собираюсь возвращаться ко сну. «Благодаря проклятому перелому подбородка, который она только что мне обеспечила».

— Ничего не случилось, — ответила я, уставившись в потолок своей спальни. После того как мы покинули класс, мы нашли своих сопровождающих на этот вечер, и направились к лимузину. Дорога домой была тиха и полна напряжения. Его не было по пути на выпускной бал, но оно заполнило лимузин по пути домой. Я держалась из последних сил, чтобы не опустить стекло и облегчить это давление.

Камми больше не спрашивала меня; вместо этого она наклонилась и положила голову рядом с моим плечом, чтобы мы могли лежать бок о бок в тишине. После того как наши родители умерли, и я стала опекуном Камми, мы с Камми спали вместе большинство ночей. Так было легче. Камми была моей опорой, и я хотела, чтобы она была со мной всегда. Лежа здесь, в доме Джейсона, она всё так же казалась самым главным и верным человеком в моей жизни, и я цеплялась за это чувство как можно дольше.

— Ты можешь сыграть мне то, что вы уже придумали для дуэта? — спросила она.

Я кивнула и села, но когда осмотрелась, поняла, что мой чехол для гитары около тумбочки был пуст. Должно быть, днем ранее я оставила свою гитару в комнате Джейсона.

— Подожди, я схожу за своей гитарой, — сказала я, скатываясь с простыни.

Камми обратно улеглась на подушки.

— Отлично, но если ты не вернешься через пять минут, я пойду тебя искать. И мне не нравится стучаться, это разрушает весь сюрприз.