– На самом деле, это я придумала приехать сюда. Я обожаю эту статую и захотела увидеть откуда она. Наверное, я ожидала, что дом будет больше похож на средневековый замок или что-то в таком роде, скрывающее нечто большее в своих зубчатых стенах.

Домработница рассмеялась вместе с Эллой.

– Боюсь зубчатых стен нет, но у мистера Грегори действительно большая коллекция. Насколько я знаю, гаргулья была единственной, но осталось еще много скульптур и картин, которые не были проданы.

– Проданы?

– У мистера Грегори не было детей. Как я знаю, он был однажды женат, но жена умерла много лет назад. Я никогда не встречала ее. Когда он умер, возникла небольшая путаница, никто не мог найти его завещание, следовательно, никто не знал, что делать с домом, с произведениями искусства и со всем остальным. В конце концов, выяснилось, что все отошло племяннику мистера Грегори. Ну, внучатому племяннику, я думаю. Мальчику сына его сестры, или что-то в этом роде. Я лично не встречалась с этим мужчиной.

– Как его имя?

Вздрогнув, обе женщины посмотрели на Кеса так, будто забыли о его присутствии. Элла пришла в себя первой и махнула рукой от него к экономке.

– Прошу прощения, Грета. Это мой друг, который согласился составить мне компанию в этой поездке. Кес, хм...

– Кес Ливингстон. – Отрезал он, плавно протягивая руку для рукопожатия. – Очень приятно познакомиться.

– Мне тоже, – пробормотала Грета, скользя оценивающим взглядом по высокому человеческому образу Кеса. – Простите, что вы спросили?

– Имя наследника мистера Ласкоса. Вы знаете, как его зовут?

– На самом деле, я никогда не запоминаю имена, – призналась домработница, прикрывая свое очевидное смущение слабым смешком. – Как я говорила, я никогда с ним не встречалась и плохо запоминаю имена. У меня оно где-то записано, но племянник никогда не приезжал, и мы не разговаривали. Мне начисляли зарплату юристы мистера Грегори, думаю, что и племянник делает так же, поэтому нам не было нужды разговаривать. Откровенно говоря, я не против. Если он не хотел со мной разговаривать, предполагаю, что это освобождает меня. Если племянник замахнется продать весь дом, нет причин держать меня здесь.

Элла кивнула с сочувствующим выражением лица.

– Надеюсь, он забудет о существовании этого места. Хотя... – Элла замолчала и обвела взглядом окружение, – не представляю, как можно забыть об этом. В особенности эти удивительные произведения искусства. Будто бы ты в музее. Сколько здесь оригиналов?

– Ох, почти что всё.

Кес почти ощутил, как Элла навострила уши от такого ответа.

– Серьезно?

Грета кивнула.

– Как я упоминала, юристы все еще пытаются выяснить какие предметы искусства идут вместе и тому подобное. Полагаю, это связано с тем, что сразу не было найдено понимание. Но в любом случае, он смог продать только статую гаргульи и несколько антикварных ювелирных изделий. Лишь эти вещи были открыто оговорены.

Пара ювелирных изделий и статуя гаргульи. Для Кеса это прозвучало так: продали его и ритуальную амуницию хранителя академии. Что-то в этой ситуации его не устраивало.

– Что же, музею очень повезло приобрести статую, – сказала Элла. – Надеюсь, что бумаги, которые вы нашли не ставят под вопрос приобретение или что-то такое. Думаю, от этого у директора случился бы сердечный приступ.

– О, нет, нисколько. Просто небольшие дополнения, которые мистер Грегори перемешал с другими документами в куче мусора, называемой рабочий стол. Страницы журналов, в которые он писал о статуе, несколько фотографий и информация о происхождении, и кто владел гаргульей до него. Я подумала, что музею понадобилось бы это. Знаю, что иногда там рассказывают истории картин или предметов.

– Так и есть. Уверена, чтобы вы не нашли, исследовать это будет очень увлекательно. Доктор Лефевр весьма обрадуется, когда я ему привезу документы

– Они все еще в моем кабинете. Мне нужна минута, чтобы принести их. – Грета начала разворачиваться, затем помедлила и обернулась. – Гордость коллекции мистера Грегори все еще выставлена в галерее внизу. Может вы ее осмотрите, пока ждете?

– Окажите мне такую любезность, и я назову этот день Рождеством. – Элла кивнула, ее глаза блестели от предвкушения.

Домработница рассмеялась.

– Тогда, вам сюда.

Выйдя из фойе, они прошли по небольшому коридору к передней части дома в большую, открытую комнату с балконом на втором этаже и поблескивающей гладью темных, полированных полов.

На каждой стене, подиуме и постаменте, разбросанных по комнате, находилось произведение искусства. Даже мебель, стоящую здесь можно было квалифицировать, как исторически значимые произведения искусства. Это место можно считать таким же музеем, в котором Элла работала.