— Ага. Эдакий блондя, аж смотреть противно. — выдала я, а Ванька улыбнулся.

— Ему 22-23 года. Он тебя старше.

— 22 ему. — подтвердила я.

Кузьмич и Ванька переглянулись.

— Характер у него ужасный, не уживается он с людьми.

— Ооо, это точно. Я его пока пешим маршрутом до чертовой бабушки не послала, так и не отстал, ирод! — ударила я кулаком по столу.

— Не твой это выбор, Варенька. Ох, не твой.

— В смысле, не её? — спросил Ванька.

— Родители мне его нашли. Видите ли, у него бизнес хорошо построен, и у отца большие связи. — подперла я руку, на самый что ни на есть, бабский манер.

— Не любит он тебя. У вас денежная связь, и если замуж за него пойдешь ни счастья, ни детей не обретешь. — закончила бабуля.

— Что и требовалось доказать. — вставил Кузьмич.

— Давайте я ему челюсть выбью и всё. — предложил Ванька.

— Мало тебе, остолоп, в КПЗ 15 суток было сидеть, еще захотел? — закричал дед Кузьмич.

— Ты в КПЗ сидел? — удивленно взглянула я на Ваньку.

— Было дело, потом расскажу.

— Заметано.

— Баб Маш, а баб Маш. — позвал Ванька.

— Чего тебе, окаянный?

— А можно я вашу Варьку замуж возьму?

Дед Кузьмич закашлялся, бабуля на меня покосилась.

— Мал ты Вань ещё. Подрасти. — сказала я, разглаживая сарафан.

— 20 лет — это самый возраст.

— Думай, Иван, думай. — разложила бабуля колоду. — Женишься рано, а на ком не вижу.

— На Варьке! Уж больно понравилась она мне. — мне подмигнули.

— У тебя нервный тик. — заметила я.

— На тебя. — моргнули мне вторым глазом.

— Да, на какой-такой Варьке! На Катьке женишься. — вставил дед Кузьмич. — Марья, взгляни-ка.

— Кузьмич, я тебе в 5 раз повторяю, как колоду не клади — не быть им вместе. Катька твоя, будь она не ладна, забеременеет скоро и выскочит замуж за Петьку.

— Мляяяяяяя… — обреченно провопил Ванька. — И за что Петьке такое наказание 100 киллограмовое.

Все дружно рассмеялись.

2.

Выкатилось красно солнышко на небосвод, запели петухи, с окна веяло холодом. Солнышко пробивалось в мою комнату, будя теплыми лучиками. Лучики скользили по одеялу, подушке, играли на волосах. Я скинула одеяло и вдруг услышала:

– Едрит твою мать, рыжие развратницы. Красивое белье, Варь!

Быстро прикрылась одеялом, и повернула голову к окошку. Там стоял Ванька с букетом полевых цветов.

– Вот это формы! – восхитился утренний гость и покраснел.

– Бабуляяяяяя! – завопила я.

И тут словно ураган, на пороге комнаты выросла моя бабулечка, с метелкой в руках.

– Ах, ты ирод проклятущий! – пустилась она на Ваньку. – Ах, ты упырь-развратник! Ишь, чего удумал, за девкой подглядывать! Прокляну Ванька! – после слов «прокляну», на подоконнике остался букет с запиской, а Ваньки и след простыл.

<