– Они оттащили трупы на задний двор, – эхом разнесся по цеху голос Олема, вошедшего через другую дверь.

Тамас и Влора поспешили к нему. Пятна крови, покрывавшие весь двор, пропадали в высокой траве между школой и берегом реки.

– Кто бы это ни сделал, они тщательно убрали за собой, – заметил Олем. – Не хотели, чтобы трупы рассказали, что здесь произошло.

– Что здесь произошло, и так ясно, – мрачно ответил Тамас и направился обратно в дом. – Они вошли через парадную дверь. – Он указал на следы крови и выбоины от пуль на стене. – Расправились с караульным и захватили нижний этаж. Наши маги держали оборону наверху. Они израсходовали весь порох, какой у них был, и…

Голос Тамаса дрогнул. Он не сумел защитить этих людей, своих новых пороховых магов. Многие из них раньше были простыми крестьянами, двое – булочниками, один – библиотекарем. Они не успели ничему научиться. Их просто прирезали, словно овец на бойне.

Тамасу оставалось лишь надеяться, что они прихватили с собой кое-кого из врагов.

– Смерть рисует картины кровью. – Олем затянулся сигаретой и выпустил струю дыма в стену, наблюдая, как мухи разлетаются от нее во все стороны.

Влора отскребла что-то от пола и протянула Тамасу. Это был небольшой круглый кусок кожи с отверстием посередине.

– Смотрите, сэр, что я нашла за дверью. Тот, кто наводил здесь порядок, не заметил ее. Вы не знаете, что это такое?

Фельдмаршал сплюнул, пытаясь избавиться от горького привкуса во рту.

– Это кожаная прокладка. Без нее не обойтись при стрельбе из духового ружья. Вероятно, выпала у кого-то из сумки.

Духовое ружье. Оружие, специально предназначенное для убийства пороховых магов. Те, кто побывал здесь, хорошо подготовились.

Тамас выбросил прокладку и засунул пистолет за пояс.

– Олем, кто знал, где находится школа?

– Кроме порохового совета? – Олем задумчиво покрутил сигарету между пальцами. – Это не было таким уж большим секретом. Они даже прибили над дверью вывеску.

– Кто знал об этом?

– Двое-трое из Генерального штаба и Рикард Тумблар.

В Генеральном штабе собрались люди, которых Тамас знал десятилетиями. И полностью доверял им. Не мог не доверять.

– Я хочу знать правду, даже если кому-то из-за этого придется умереть. Разыщи мне Рикарда Тумблара!

Штаб-квартира «Благородных Воинов Труда», крупнейшего ремесленного союза в Девятиземье, располагалась в фабричном районе Адопеста, неподалеку от того места, где Адра впадает в Адроанское озеро.

Тамас с беспокойством рассматривал здание. Сотни людей входили внутрь и выходили обратно. Трудно рассчитывать, что никто по дороге не увидит и не узнает его. Предстоящий разговор с Рикардом Тумбларом вполне мог закончиться кровопролитием, и Тамасу не очень-то хотелось встречаться с ним там, где по первому же зову Рикарда появится охрана.

Если бы сердце не стучало в груди фельдмаршала с такой настойчивостью, Тамас предпочел бы дождаться темноты и проследить за Рикардом до его дома.

– Мы могли бы просто назначить ему встречу, сэр, – предложил Олем, с небрежным видом усевшись на соседнем крыльце.

Какой-то охранник союза на другой стороне улицы с подозрением посмотрел на него. Олем помахал в ответ рукой и достал из кармана недокуренную сигарету. Охранник удивленно приподнял брови, а затем отвернулся, потеряв к нему всякий интерес.

– Нет, не могли, – решительно возразил Тамас. – Не хочу, чтобы он заранее узнал о нашем возвращении.

– Думаю, он уже знает. Я насчитал двадцать вооруженных охранников только на этой улице.

– Я видел всего восемнадцать.

Олем с притворным равнодушием смотрел на прохожих:

– Два стрелка в окне над магазином, в тридцати шагах слева от вас, сэр.

– Ага. – Теперь и Тамас краем глаза заметил их. – Рикард чем-то напуган. Старую штаб-квартиру никогда не охраняло больше четырех человек.

– Может быть, он опасается бруданцев?

– Или моего возвращения. Вот и Влора. Идем.

Они пошли по улице, стараясь не привлекать внимания охранников, и догнали Влору возле двери небольшой булочной. Тамас взглянул на караваи, выставленные на прилавке, и задумался о Михали. Где он сейчас? Может быть, все еще на юге, вместе с армией?

Конечно, он там. Если бы Михали не сдерживал Кресимира, Адопест уже сровняли бы с землей. Тамас поймал себя на том, что с тоской вспоминает о миске тыквенного супа.