«Так точно» — ворчит Айнеко.

«Торговая делегация» — говорит Амбер, думая вслух. «Интересно, что бы из этого извлек папа?»

Вот он только что был в баре, болтал о том-о сём с Су Ан, и с копией Бориса, и с отражением Донны-журналистки, а вот абсолютно внезапно оказывается в совершенно другой обстановке.

Сердце Пьера пытается сделать сальто, но он принуждает себя оставаться в спокойствии и осматривается, быстро оглядывая тускло освещенную и обшитую дубовыми панелями комнату. Все это очень плохо. Чертовски плохо — это может означать либо крупный отказ системы, либо применение к его виртуальному мировосприятию привилегий устрашающего уровня. Единственный человек на борту, обладающий такими привилегиями — это…

«Пьер?»

Она стоит за спиной. Пьер, рассерженный, поворачивается к ней. «Зачем ты меня сюда притащила? Это грубо, черт возьми…»

«Пьер».

Он замолкает и смотрит на Амбер. Пьер не может долго сердиться на нее, особенно лицом к лицу. Она никогда не станет просто хлопать ресницами, но она обезоруживающе мила — и этого достаточно. Тем не менее, от ее появления у него что-то съеживается внутри. Что-то тут не так… «Что случилось?» — резко спрашивает он.

«Я не понимаю, зачем ты меня избегаешь?» Она как будто хочет подойти поближе, но останавливается через полшага и закусывает губу. Не делай так со мной! — думает он. «Ты знаешь… Мне больно от этого».

«Да». Как же непросто признаваться вот так, напрямик. Он почти слышит голос отца — крик, раздавшийся за спиной, когда тот застукал его со старшим братом, Лораном. Теперь это — выбор между отцом и Амбер, и как же ему не хочется делать этот выбор. Позор. «Я не… Слушай, мне нелегко».

«Дело в той ночи?»

Он кивает. Вот теперь она делает шаг навстречу. «Мы можем поговорить об этом, если хочешь. Можем о чем угодно» — говорит она, и льнет к нему, а он ощущает, как рушится желание сопротивляться. Он протягивает руки и обнимает ее, и она обвивает руки вокруг него, и кладет подбородок ему на плечо, и чувство неправильности происходящего исчезает, как будто ничего и не было. Как может быть неправильным что-то настолько хорошее?

«Я чувствовал себя неуютно после этого» — бормочет он сквозь ее волосы. «Надо разобраться в себе».

«О, Пьер…» Она поглаживает его загривок. «Тебе стоило говорить обо всем. Вовсе не обязательно все должно быть именно так, если ты этого не хочешь».

Как объяснить, что ему сложно вообще признать, будто что-то пошло не так? «Ты притащила меня сюда не для того, чтобы сказать об этом» — говорит он, незаметно меняя тему.

Амбер отпускает его и отступает сама, чуть ли не с опаской. «Ты о чем?» — спрашивает она.

«Что-то пошло не так» — говорит он, одновременно и спрашивая, и утверждая. «Мы уже установили контакт?»

«Да-а» — говорит она, состроив гримасу. «У нас инопланетная торговая делегация в Лувре — вот что происходит».

«Инопланетная торговая делегация». Он перекатывает эти слова во рту, как будто пробуя их на вкус. В них есть какая-то чуждость; как медлительны и холодны по сравнению с теми жаркими словами страсти, которые он так старался удержать в себе и не говорить. Сам виноват, что поменял тему.

«Торговая делегация» — говорит Амбер. «Я-то предполагала, что будет наоборот… Я имею в виду, это как раз мы собирались отправиться через маршрутизатор, разве не так?»

Он вздыхает. «Да, мы думали, что пойдем сами». Ткнув в модуль управления вселенной, он обнаруживает, что у него есть некоторая свобода действий. Он вызывает кресло и разваливается в нем. «Сеть маршрутизаторов „точка-точка“, самовоспроизводящихся узлов связи, использующих кротовые норы и вращающихся вокруг большинства коричневых карликов в галактике, так говорилось в проспекте, да? Мы ожидали чего-то подобного. Пропускная способность все-таки ограничена с точки зрения зрелого сверхинтеллекта, превратившего всю массу своей системы в компьютроний, но общаться с соседями — можно. Причем — в режиме реального времени, сеть с коммутацией пакетов работает без ограничений на скорость света и задает единую систему координат, а задержки — только внутренние».

«Да, масштаб примерно таков» — соглашается Амбер, сидя рядом с ним на троне резного рубина. «И при этом нас ожидала торговая делегация. Причем они уже почти поднялись на борт. Не верю. Во всем этом есть что-то левое».

Пьер выгибает бровь, а потом хмурится. «Ты права, что-то здесь не сходится» — наконец соглашается он. «Совсем не сходится».

Амбер кивает. «Я ношу с собой отражение папы. Ему это тоже крепко не нравится».

«Слушай своего старика». Губы Пьера изгибаются в невеселой усмешке. «Мы собрались пройти через увеличительное стекло, но наш ход опередили. Вопрос в том, почему?»

«Не нравится мне этот вопрос». Амбер тянется в стороны, и он ловит ее руку в свои ладони. «И еще этот иск. Придется проводить испытание побыстрее…»

Он отпускает ее пальцы. «Я бы вправду был куда более счастлив, если бы ты не назначала меня своим чемпионом».

«Тсс». Обстановка изменяется — ее трон исчезает, и оказывается, что она сидит на ручке его кресла, почти у него на коленях. «Слушай, у меня есть на то хорошие причины».

«Причины?»

«У тебя есть выбор оружия. На самом деле, у тебя есть и выбор поля боя. Дело же не в том, чтобы просто околачивать врагов мечом, пока они не умрут!» Она бесовски ухмыляется. «Вся суть законодательной системы, в которой средством разрешения корпоративных исков устанавливается испытание поединком, а не классическое отправление правосудия — в том, чтобы непосредственно выяснять, кто лучший слуга общества, и кто, таким образом, заслуживает предпочтительного обхождения. Было бы безумием продолжать применять законодательную систему, предназначенную для разрешения человеческих конфликтов, в разрешении споров между корпорациями, большая часть которых — программные абстракции бизнес-моделей. Интересы общества лучше обеспечивает система, способствующая эффективной торговой активности, а не тяжбам. Она сносит все эти корпоративные извороты и дает стимул выжить самым приспособленным. Вот почему я собиралась в сценарии с ксенокоммерцией установить основой конкурса испытание на выявление наибольшего соревновательного преимущества. Думаю, если предполагать, что они и вправду торговцы, у нас бы нашлось больше добра, чем у какого-то чертова адвоката из глубин земного светового конуса».