«Никто тебя и не просит» — оборонительно говорит Манфред, скрестив руки на груди. «Мне это представляется чем-то вроде Манхэттенского проекта, параллельно работающего над всеми программами. Если мы выиграем выборы, у нас будут ресурсы на всё. Мы все отправимся через маршрутизатор, и мы все запишем свои архивные копии в Синеве. Он не так уж быстр, этот старый добрый корабль — одна десятая световой, но на что Синева прекрасно способен — так это вытащить достаточное количество мемоалмаза прочь из околосолнечной системы прямо сейчас, пока автономная защита Зловредных Отпрысков еще не активировала свой механизм эксплуатации доверия, или чего они там собрались делать в ближайшие несколько мегасекунд».

«Чего тебе» — сердито спрашивает Сирхан по каналу. Он все еще избегает смотреть на нее — не только потому, что сосредоточен на проекте в тонах блюза, наполняющем общее пространство встречи их команды.

«Перестань кривить душой» — отправляет Рита в ответ. «Зачем отрицать свои цели и движущие мотивы? Может, ты и не желаешь знать правду, которую узнало твое собственное отражение, но я — хочу. И я не дам тебе отрицать, что это случилось».

«Что один из твоих агентов совратил образ моей личности?»

«Ну что ты опять?..»

«Собираетесь ли вы открыто заявлять об этой программе?» — спрашивает матерый юнец-европол у сцены. «Вы подорвете кампанию Амбер, если объявите о ней».

«Все в порядке» — устало говорит Амбер. «Я привыкла, что Папа поддерживает меня своими собственными и неповторимыми способами».

«Так хорошо» — говорит новый голос. «Я счастливы помочь. Пастись на эклиптике режим ожидания» Это дружественный спасательный корабль омаров — чьи слова долетели с орбиты, преодолев задержку распространения.

«…Тебе нравится прятаться за лицемерным чувством моральной чистоты, и искать в нем позволение смотреть на других сверху вниз, но ведь самом деле за ним скрывается человек — такой же, как и другие…»

«Она послала тебя растлить меня, разве нет? Ты — просто приманка в ее руках».

«Выгрузки на борту Синевы могут быть и последовательными резервными копиями» — объясняет Аннетт, поддерживая Манфреда. — «Если ограниченно богоподобные силы из внутренней системы попытаются активировать антитела, которые они уже засеяли в культуру фестиваля, у нас будут точки восстановления».

Никто больше в дискуссионном пространстве не замечает, как Рита и Сирхан поливают друг друга нечистотами и обмениваются эмоциональными ручными гранатами, как будто они уже побывали во многих разводах.

«Само по себе это не решает задачу эвакуации, но уже удовлетворяет основным требованиям программы консерваторов, и в качестве гарантии…»

«…Винить во всем свою эйген-мать… Здорово, конечно, придумал! До тебя не доходило, что она не настолько повернута на тебе — ей прост не до того, чтобы устраивать такие трюки? Мне кажется, ты слишком много времени провел с этой твоей сумасшедшей бабкой. Ты даже не воссоединил то отражение, да? Боишься запятнать себя? Спорим, ты даже не утруждал себя узнать, какое на самом деле это чувство?»

«Я…» Сирхан на мгновение замирает, и личностные модули кружатся вокруг его головы, вылетая и интегрируясь снова, как рассерженные пчелы в улье. «…каким же я был дураком» — тихо говорит он и опускается обратно в кресло. «Мне так неловко…» Он прячет лицо в руках. «Ты права».

«Я…» Удивление Риты медленно уступает пониманию — Сирхан, каким бы упрямым и гордым он ни был, наконец воссоединился с памятью отражения, с которым они столько пробыли вместе. Когнитивный диссонанс, должно быть, огромен… «Прости. Просто слишком часто начинаю защищаться».

«Я…» Как же он смущен. Это совсем другое дело, Рита уже тогда знала его, как свои пять пальцев. У нее была память-отражение о шести месяцах, проведенных рядом с ним в сим-пространстве — его объятия, обыгрывание идей, обмен личным, появление доверия… Этот жаркий роман мог бы случиться в настоящем мире, а не в сим-пространстве, не отреагируй он тогда на осознание, что он возможен, сбрасыванием в холодное хранение загрязненного нечистыми мыслями осколка сознания, и отрицанием всего.

«Детального анализа угрозы у нас пока нет» — говорит Аннетт, вклиниваясь прямиком в их личный разговор. «Если имеется прямая угроза — а мы ничего не можем сказать точно, Зловредные Отпрыски могут оказаться и достаточно просвещенными, чтобы просто оставить нас в покое — это будет, вероятно, какая-либо изощренная атака, направленная непосредственно на основы нашей идентичности. Что-то вроде пузыря доверия, когда люди подхватывают какую-нибудь странную религию, и за этим происходит девальвация метрики доверия. Может, отклонения в результатах выборов. Не будет ничего внезапного — они не настолько тупы, чтобы атаковать в лоб, не проложив себе дорогу постепенным разложением».