Жорж. Видно, что не ты страдаешь.

Мадлен. Разве недостаточно я наказана вашим приходом, вашим ужасающим появлением? Я же могла умереть на месте, я могла закричать и выдать нашу тайну.

Жорж. Этого я мог не опасаться. Я знал: если ты выдашь себя — ты не любишь Мишеля. Если любишь — смолчишь.

Мадлен. Вот видишь, ты сам признал. Ты знаешь, что я люблю Мишеля.

Жорж. Все равно, этот брак — нелепица. Мишель должен остаться в своей среде, я хочу для него иной жизни.

Мадлен. Какой?.. Хотела бы я знать… Я дочь и внучка рабочих. У меня крепкий характер. Я переделаю Мишеля. Он будет работать. Он уже меняется. В вашей сред он видит одни лишь примеры беспорядка, праздности, расхлябанности. Горечь ваша рассеется, вы сделаете его счастливым. Ну, а если вы будете причиной его несчастья, вам будет стыдно всю жизнь.

Жорж. Горе его долго не продлится.

Мадлен. Ошибаетесь. Мишель — ребенок. Дети не скоро забывают горе, переживают его глубже, как драму. И вы, Жорж, вы ведь тоже ребенок. Сломали любимую вашу игрушку, и вы дуетесь. Но ведь это была лишь игрушка. Что я собой представляю, Жорж? Да почти ничего. А для Мишеля я почти все, Мишелю я нужна. У вас есть то главное, что вы от меня скрывали, вы — глава семьи. Как вы можете сравнивать наши отношения, построенные на фальши, — фальшивое имя, вымышленный адрес, ложное одиночество — с чувством молодого существа, отдающегося без остатка душой и телом?

Жорж. Его мать никогда не согласится.

Мадлен. Неужели вы враг и ему?

Жорж. Обычно так говорят о родителях, которые не разрешают детям лазить на деревья.

Мадлен. Его тетка…

Жорж. В молодости она меня любила. У нее сохранилось ко мне скрытое чувство, возможно, в тайне еще любит меня. Она возненавидит тебя, если по твоей вине я буду смешон, буду сгорать на медленном огне.

Мадлен. Она увидит, как я люблю Мишеля, увидит, как он любит меня, и, если у нас будут дети…

Жорж. Дети! Производить на свет детей ради того, чтобы они в свою очередь переживали все эти гнусности… Ну, это, знаешь ли!..

Мадлен. Возьмите себя в руки, Жорж, не роняйте себя, будьте справедливы и добры, будьте самим собой.

Жорж. Да я вполне собой владею! Я абсолютно точно знаю, чего хочу. Нам необходимо вернуть Мишеля. Нужно изобрести этого третьего человека. Выбирайте между этой ложью и правдой, которую я берусь ему сказать.

Мадлен. Это низко, низко!

Жорж. Я исполню свой долг.

Мадлен. Вы безумец.

Жорж. Я отец.

Мадлен. Лжец! Вы действуете из эгоизма. Вы не отец. Вы брошенный любовник, который мстит.

Жорж. Запрещаю тебе…

Мадлен(набрасываясь на него). Да, лжец, лжец, эгоист.

Он грубо отталкивает ее.

Мадлен. Да, так, пожалуй, лучше, но не говорите мне больше о вашем сыне. Вы думает, что мстите мне, а мстите ему. Какое вам дело до того, будет он счастлив или нет? Вы ревнуете. Лишь о себе вы думаете в данную минуту.

Жорж. У нас мало времени. Я требую, чтобы ты сделала то, что я хочу, либо я расскажу правду.

Мадлен. Рассказывайте.

Жорж. Отлично. Ты хорошо представляешь себе, что вызовет наше признание?

Мадлен. Нет, Нет! Не говорите, я сошла с ума. Если он ничего не будет знать и бросит меня, я еще могу надеяться. Должна же быть какая-то надежда, справедливость… А если он узнает, у меня не останется ничего.

Жорж. Вот видишь…

Мадлен. Никогда у меня не хватает силы.

Жорж. Я помогу тебе.

Мадлен(тихо). Это отвратительно.

Жорж. А ты думаешь, не отвратительно было, когда вчера Мишель расписывал мне свою любовь к тебе, рассказывал о том, что ты его любовница, называл меня «старик».

Мадлен(в слезах). Он так гордился вами, так гордился вашей молодостью…

Жорж. Ты была моей молодостью, моей последней ставкой…

Мадлен. Будьте великодушны, Жорж. Не поддавайтесь чувству обиды…

Жорж(ледяным тоном). Повторяю, это не вопрос моей личной жизни. Речь идет о всей жизни моего сына, которую я должен исправить и направить.

Мадлен. Лжете, лжете! Вся наша семья не от мира сего, все вы люди отвлеченные, холодные, сухие, бесчеловечные… А Мишель человечный. Вы разрушите все его иллюзии.