С сомнением посмотрела на парня. Ага, ему вмиг поплохеет, а не полегчает. Но, глядя я глаза ребенка, перечить, не решилась.

– Пап, я дома!
– крикнул Ильяс. В ответ донесся приглушенный кашель из комнаты. Осторожно подошла к закрытой двери. Мысленно подбирала слова и фразы, которые можно было бы сказать больному человеку. Обернулась. Увидела, как из-за угла на меня смотрит Ильяс.

– Идите!
– скомандовал он. Вздохнула. И зачем я согласилась? Поскреблась в дверь ногтями. Почему-то стучать не хотелось. Вдруг у него там голова раскалывается. Мало ли.

В ответ тишина. Молчание. Вздохнула, и, надавив на ручку, толкнула дверь.

– Прошу прощения, - начала я с порога, - Но Ваш сын просил меня поговорить с Вами о лечении.

Вошла в комнату. Лицом к окну стоял мужчина. Услышав мои слова, он повернул голову. Я застыла на месте. Да, Ильяс прав, его папа и вправду больной. На всю голову. И как не прискорбно, болезнь под названием 'кретинизм' не лечится, в его случае точно.

– Ильяс!
– рявкнул мой маньяк во всю глотку, так, что стекла зазвенели, - Иди сюда! Быстро!

Спустя секунду Заур закашлялся.

Прищурилась, и вправду болеет? А с виду не скажешь. Здоров вроде бы.

За мной в комнату вошел Ильяс.

– Объясни, - велел Заур, сверля сына взглядом.

– Пап, понимаешь, тут такое дело, - начал мальчик,- Ты ведь болеешь, вот я и подумал, что Леночка тебя вылечит. Я ее фотографию посмотрел и адрес почитал. И потом ты вчера сам говорил, что Лена...

– Хватит!
– закашлялся Заур. Вот только мне теперь стало еще интереснее, - За самодеятельность моешь посуду всю неделю.

– Хорошо, - согласился мальчик с готовностью.

– Месяц!
– изменил свой вердикт Заур.

– Запросто!
– весело ответил Ильяс, собираясь выйти из комнаты отца.

– И никакого компьютера!
– крикнул вдогонку Заур.

– Как скажешь, па!
– услышала веселый голос из коридора. Посмотрела на Заура, он сердито смотрел на дверной проем, в котором исчез сын. Едва сдерживала смех. Нервное скорее всего. Не готова я была еще встретиться с ним лицом к лицу. А парнишка все-таки хитрый, провел меня, глазом моргнуть не успела.

– Ильяс просил поговорить с тобой, - вежливо начала говорить я, как-никак, ребенку пообещала, значит, нужно выполнять обещание, - Можно считать, что я поговорила.

– Можно, - хрипло сказал он. Ну, зачем он так? Пусть бы лучше и дальше молчал. Чувствовала, что его низкий голос опять начинает манить меня, гипнотизировать. Вот только этот сценарий мы уже прошли.

– Не хворай, - сказала я, и вышла из спальни.

– Лена!
– услышала за своей спиной. Но решила не поддаваться ни уловкам, ни уговорам. Да и с чего ему меня уговаривать? Использовал разок и выбросил за ненадобностью.

Торопливо подошла к двери. Обулась. Подергала дверную ручку.

– Ильяс, открой, пожалуйста!
– попросила я мальчика.

– Неа, - ответил он абсолютно невозмутимо, - Я ключи выбросил.

Скорее почувствовала, нежели услышала, как в шаге от меня остановился Заур.

– И твои тоже, па, - улыбнулся мальчик, - А дядя Саша их подобрал и в мусорный контейнер бросил. А мусор только что вывезли.

– Ильяс!
– грозно рыкнул Заур. Обернулась. Увидела, как он расстегнул ремень на своих брюках. Господи! Он что, собрался пороть сына? Да он его одним пальцем прихлопнет!

– Я в фирму, которая нам дверь устанавливала, уже позвонил, - поставил нас мальчик в известность, - Они завтра в десять утра приедут. Леночка может у нас переночевать. Комнат много.

– Леночка?
– грозно переспросил Заур, обходя меня и направляясь к сыну. Материнский инстинкт проснулся во мне со страшной силой.