Выезжая из Сарги, он надеялся вернуться домой ночью, по холодку. Когда же в пути выяснилось, что Тимошкины — ходоки никудышные, когда пришлось через каждый час останавливаться на отдых, Ваня расстроился: он понял, что раньше утра в Ким-ярь не попасть. Это значит обратно тоже придется ехать в зной и в оводы. Он уже смирился с тем, что поездка получилась непутевой и нескладной. Ничего не поделаешь. Тимошкины тоже не виноваты, что идти не могут: городские, они всегда на ходьбу слабые. Плохо только, что хлеба взял с собой мало…

Тревожно и неожиданно громко в тишине вечернего леса захрапела Малька. Заворочался Василий Кирикович. Ваня вскочил, подошел к лошади, погладил ее по тяжелой сивой морде, шепнул по-вепсски:

— Медведя чуешь? Не бойся, к костру никакой медведь не придет!

Малька поводила ушами, подняла голову, широко раздула ноздри и всхрапнула еще громче. Василий Кирикович порывисто сел.

— А? Что случилось? — спросил он испуганным и сиплым со сна голосом.

— Ничего. Лошади стоять надоело.

Василий Кирикович поднес к глазам часы.

— Ого, половина одиннадцатого? Ничего себе!..

— Дайте котелок! Я воды-то принес, дак чай можно кипятить.

— О, это хорошо! Мы не чай — кофе сварим! — Василий Кирикович тяжело поднялся. — А ноги-то болят… Раньше, бывало, по шестьдесят километров в день хаживал, а теперь…

Ваня наполнил котелок водой и повесил его на шестик, над огнем.

— Вы пока грибов поешьте, — он придвинул Василию Кириковичу бересту с горкой печеных грибов. — Пока не остыли…

— Грибы? Где же ты их взял? Мы ни одного гриба не видели!

— Дак я же впереди шел. Вот и собрал. Да там, у ручья…

Василий Кирикович осторожно, двумя пальцами взял один грибок и долго разглядывал его.

— А ты хорошо смотрел? Он не червивый?

— Я ведь не корова, чтобы всякий гриб брать.

— И он испекся? Это точно?

Ваня пожал плечами.

— Что ж, попробую! — он поднес гриб к носу, понюхал. — А пахнет приятно, — откусил половину шляпки и долго, смакуя, жевал. — Ничего… Честное слово, ничего!

— Вы с хлебом — сытнее…

Снова захрапела лошадь и рванулась от дерева, к которому была привязана.

— Малька! — строго крикнул Ваня. — Стой!..

— Она не зверя чувствует? — забеспокоился Василий Кирикович. — Здесь, наверно, и медведи есть?

— Мало ли чего ей померещится! Так, сдуру шарашится… Вы ежели ничего не будете из мешков да чемоданов доставать, дак я запрягу да начну складывать все… Время-то идет!

— Да, да, складывай! Плащи мы на себя наденем.

Василий Кирикович разбудил Германа. Они достали из сумки снедь и принялись за ужин.

— Ты, Гера, грибочков, грибочков покушай! — потчевал отец сына. — Мы, помню, в детстве тоже так пекли грибы на угольках… Это же бесподобно! Ни в одном ресторане таких не отведаешь!..

Скоро вскипела вода в котелке. Пряно и сильно запахло кофе.

Лесная дорога от Сарги до Ким-ярь была хорошо знакома Мальке. За шестнадцать лет, которые она ходила в упряжке, этот путь был проделан ею не одну сотню раз. Малька хорошо помнила каждую болотину, каждую гору, каждый ручей. Перед трудным местом она непременно останавливалась, чтобы дать людям возможность проверить, все ли ладно с упряжью и вещами, и уж потом осторожно двигалась дальше. Для нее будто и не существовало времени суток: днем ли, ночью ли, в проливной дождь или в мороз — Малька всегда вела себя одинаково спокойно и шла ровно своим обычным шагом. И теперь она тоже не спешила, но заметно волновалась, изредка тревожно и глухо всхрапывая.

Ваня понимал, что означает этот храп: где-то близко бродит медведь или прячутся волки. И, как умел, тихо и ласково успокаивал Мальку.

— Стой! Стой!.. Погоди!.. — неожиданно раздался позади взволнованный крик.

Ваня остановил лошадь.

— Чего?

— Иди сюда! Да скорее!..

Василий Кирикович и Герман стояли на дороге и светили себе под ноги электрическим фонарем.

«Неужели что-нибудь выпало?» — встревожился Ваня.

— Посмотри, чей это след? — Василий Кирикович освещал фонарем отчетливый отпечаток большой когтистой лапы.

— Чего спрашиваете? Сами видите — медведя!

— Так что же ты нас не предупредил, что здесь опасно ходить?

— А чего опасного-то?

— Вот тебе раз! А если медведь нападет?

— Не бойтесь, не съедят! Вы шибче идите, не отставайте от лошади-то, дак никто не тронет.

— Вот и поговори с ним! — развел руками Василий Кирикович.

Трудно сказать, подействовал ли на Тимошкиных совет Вани «шибче» идти или после отдыха они вновь обрели силы, но километров десять оба — и отец, и сын — ни на шаг не отставали от повозки. Потом опять был трехчасовой привал, на этот раз на берегу озера.