Маевский допил чай, аккуратно выутюженным платочком вытер губы и лоб:

– Тут вот какое дело, полковник Бекетов. Если исходить из канонов разведки, то операцию «Корона» следовало отменить, не доводя ее до шлюпки контрабандистов. По поведению, по реакции агента сигуранцы, который контактировал с ней, Лозовская поняла, что за рубежом ей перестают доверять и что здесь, в Одессе, есть кто-то, кто отслеживает каждый ее шаг.

– Согласен, у нее были для этого основания.

– На берегу пограничной реки ее никто не должен был встречать, но, еще находясь в шлюпке, она заметила: там засада. То есть ее возвращения, конечно, ждали, ведь Валерия сама сообщила об этом. Но, во-первых, она рассчитывала, что выйдет на контакт с сигуранцей, когда сочтет нужным. А во-вторых, никаких сведений об операции «Контрабандист», то есть о том, когда, каким образом и где именно она будет переходить границу, баронесса за рубеж не передавала.

– Таких нюансов этой операции я не знал. Получается, что кто-то ее выдал, – пожевал нижнюю губу Бекетов. – Это уже повод для серьезных раздумий.

– У нас нет никаких сомнений в том, что в Измаиле или в Килие действовал вражеский агент, который знал об операции по заброске нашего агента.

– Получается, что в ходе операции «Корона» на каком-то этапе баронесса переиграла и нас, и абвер? – не скрывая своего удивления, уточнил Бекетов.

– Получается, что так. Но вот что странно: старший лейтенант Лозовская не только по-прежнему выполняет те установки, которые получила от нас перед отправкой в Одессу, но и действует с еще большим размахом. Она сумела отмести все подозрения сигуранцы, войти в доверие к руководству СД в Румынии, наладить связь с семейством нефтяных промышленников Литкопфов. Мало того, она умудрилась побывать в Бухаресте и даже в Берлине, где ее женскими прелестями умиленно любовались адмирал Канарис и рейхсмаршал Геринг.

Бекетов удивленно качнул головой. Факты, которые выкладывал ему полковник Маевский, казались настолько невероятными, что в них трудно было поверить.

– Но это еще не все. Не исключено, что на очереди – знакомство с новоиспеченным маршалом Антонеску. Там, где нужно пустить в ход свои женские чары, баронесса не пасует и нравственными запретами себя не изводит. В этом ее неоспоримое преимущество перед многими другими агентами и сочувствующими им.

– У вас уже налажена связь с ней? – спросил Бекетов, отдавая себе отчет в том, что полковник может и не отвечать на этот вопрос, по крайней мере правдиво.

– В настоящий момент не налажена. Но мы не нервничаем и не форсируем события. Зачем лишний раз подвергать ее риску? Другое дело, что наши люди тоже отслеживают действия баронессы. Но только используем мы их втемную: они следят за ней как за предательницей. Что это нам дает? Объясняю: в случае провала каждый из них сможет подтвердить, что русская разведка готовится к ликвидации баронессы. Причем исполнить приговор обязан будет именно он. Просто пока что приказа на уничтожение предательницы не поступало.

– Но тогда получается, что и меня вы тоже в какой-то степени использовали втемную?

– Получается, что использовали, – спокойно согласился Маевский. – Вы – профессионал и должны понимать, что этого требуют каноны разведки. А что касается баронессы фон Лозицки, или, как ее называют немцы, фон Лозецки, то поймите, Бекетов: у нас есть кому считать эшелоны, направляющиеся из глубокого вражеского тыла к линии фронта, а также выведывать полковые сплетни у подвыпивших вражеских офицеров. У баронессы же иная миссия.

– Хотелось бы знать, какая именно.

– В нашей разведывательной практике это случай особый, можно сказать, уникальный. При определенном раскладе баронесса с ее титулами и красотой вполне может стать супругой или невесткой какого-нибудь монарха, президента, премьера; да мало ли как сложатся обстоятельства!

– Лихо закручено.

– Для того и существует стратегическая разведка; для таких случаев и предусмотрено введение в игру «агентов влияния», классическим примером которого как раз и способна стать баронесса фон Лозицки. Так что не хотелось бы, коллега, чтобы в отношении баронессы вы пороли какую-либо горячку. Понимаете, о чем я?

– Как видите, до сих пор мы не горячились. Хотя согласитесь, что этот разговор должен был состояться намного раньше.

– Но тогда он не был бы столь предметным. Мы ведь и сами не сразу разобрались в ситуации. Понадобилось время, понадобились усилия нашей агентуры.

– Тоже верно, – согласился Бекетов. – Словом, стоит задуматься: то ли я слишком устарел для современной разведки, то ли пока еще не дорос до нее.

– Не в этом сейчас дело. Баронесса Лозовская действительно происходит из аристократического семейства, породненного с несколькими монархическими родами Европы, так что это не легенда ее, а реальный факт из родословной. Из этого следует, что Валерии не нужно вживаться в образ аристократки, достаточно оставаться собой. Вот мы и решили: пусть она пока что осторожно входит, внедряется в высшие сферы Румынии и рейха; пусть соблазняет нефтепромышленников и втирается в доверие высших чинов вражеской контрразведки; пусть завладевает замками и активами концернов…

– Чувствуется размах.

– Еще как чувствуется! Однако замечу, что в ее распоряжении ровно год, в течение которого она может вести себя как ей заблагорассудится. Но спустя год мы обязательно решим, каким образом лучше всего использовать ее положение и возможности, сообразуя их с положением на фронтах и во вражеских столицах. Согласитесь, что, достигнув положения в западном мире, она способна будет создать целую разведывательную сеть.

– Если только возникнет такая целесообразность.