— Черт побери, Сервас, куда вы провалились? Зачем вы отключили телефон? — рявкнул ему в ухо голос Кастена.

Майор выключил телефон накануне вечером, и прокурор Оша дозвонился до него только после того, как он сам набрал номер отдела расследований.

— Разрядился, я только что заметил, — соврал он.

— Разве я не говорил, чтобы вы ничего не предпринимали, не посоветовавшись со мной?

«Лаказ постарался, — подумал сыщик. — Господин шустрый депутат…»

— Не слышу ответа, майор…

— Я собирался позвонить следователю, — снова соврал он, — но вы меня опередили.

— Чушь! — Кастен решил не церемониться. — За кого вы себя принимаете, майор, и за кого держите меня?

— Мы обнаружили десятки сообщений, которыми обменивались Поль Лаказ и Клер Дьемар, — ответил он. — Содержание доказывает, что у них была связь, и Поль Лаказ подтвердил мне это вчера вечером. «У нас был страстный роман» — так он сказал.

— Вы заявились к нему в одиннадцать вечера, чтобы… побеседовать? А вам известно, что его жена больна раком? Мне только что звонили из Министерства юстиции, и разговор вышел пренеприятнейший, а я не люблю выступать в роли мальчика для битья.

Сыщик смотрел на водомерку, перебиравшую длинными изящными лапками по поверхности озера. «Она остается сухой — совсем как мой собеседник», — подумал Сервас.

— Не беспокойтесь, я возьму ответственность на себя.

— Ответственность! — язвительным тоном передразнил прокурор. — Если вы облажаетесь, спросят все равно с меня! Я не приказал Сарте лишить вас полномочий только потому, что Лаказ просил не делать этого. («Боится огласки», — подумал сыщик.) Последнее предупреждение, майор. Больше никаких контактов с Полем Лаказом без разрешения вышестоящего начальства. Вам ясно?

— Более чем.

Он убрал телефон и промокнул лоб. У него чесались подмышки и спина — не спасало даже соседство с прохладным ручейком.

Внезапно его рот наполнился горькой слюной, и он едва успел наклониться, чтобы не заблевать ботинки.

Циглер ослабила жесткий воротник форменной рубашки. В кабинете было невыносимо душно, хотя она настежь распахнула зарешеченное окно. Никому не пришло в голову починить кондиционер, пока она была в отпуске. Денег на то, чтобы заменить старенькие компьютеры и установить быстрый Интернет, тоже не выделили, так что на получение фотографий подозреваемого уходило не меньше шести минут. Один из подчиненных Ирен был на больничном, другой — в отпуске, подстригал лужайку перед домом.

Вот так и живет провинциальная бригада жандармерии.

Обстановка весьма типичная для жаркого утра на излете весны: шеф в отсутствии, сотрудники расслабились, не слишком усердствовали с делами, а теперь злятся друг на друга. Все, кроме Циглер, были старожилами бригады и за месяц отсутствия нового шефа успели вспомнить, насколько легче протекала жизнь без нее. Циглер знала, что у подчиненных есть все основания для недовольства: штат недоукомплектован, приходится дежурить по ночам, в выходные и праздники, зарплату не повышают, семейной жизни никакой. А еще — устаревшее оборудование, обветшавшие помещения и изношенный автопарк, а политики ходят гоголем и обещают сделать борьбу с преступностью главнейшим делом жизни! В розыске Циглер привыкла быть «одиноким ковбоем»; теперь ей придется сделать над собой усилие и собрать слаженную команду.

«Придержи лошадей, старушка. Ты иногда бываешь редкостной занудой. И не забудь принести завтра утром круассаны. Может, мне еще и в сортире ими поруководить?»

Ирен хихикнула, взглянула на стопку папок на столе и нахмурилась: кражи из автомобилей, езда в пьяном виде, грабежи, угоны, нанесение ущерба окружающей среде. Пятьдесят два зарегистрированных преступления — и всего пять раскрытий. Гениально. Она гордится своим личным рекордом, как-никак 70 % — выше, чем повсюду по стране. Сейчас ее больше всего волновали два дела. Первое — об изнасиловании. Единственное, что им известно, — это марка, цвет машины и наклейка на заднем стекле, детально описанная жертвой. Она сразу поняла, что ее подчиненные не хотят слишком утруждаться и намерены ждать появления новых элементов, пока дело не сдвинется с мертвой точки.

Вторым было дело банды, специализирующейся на краже банковских карточек. Преступники много месяцев назад действовали в их районе, используя технику так называемой «марсельской петли». В банкомат засовывали кусок игральной карты, пачку из-под сигарет, билет на автобус или метро, чтобы кредитная карта застряла в приемнике. Один из преступников, изображающий сотрудника банка, подходил к жертве и предлагал несколько раз набрать пин-код, после чего приглашал пройти в здание и забрать карту, которую якобы проглотил банкомат. Сообщник хватал карту и успевал снять деньги и сделать покупки до того, как ее блокировали. Циглер заметила, что за четырнадцать месяцев преступники три раза «задействовали» один и тот же банкомат, что не могло быть простой случайностью. Она записала на листке бумаги:

Дверь в кабинет была приоткрыта, и Циглер услышала, как один из ее людей ворвался в комнату и возбужденно воскликнул:

— Вы только послушайте, парни!

Она решила, что одно из многострадальных дел наконец-то сдвинулось с мертвой точки, но продолжение ее разочаровало:

— Судя по всему, Доменек решил поставить Анелька на игру с Мексикой.

— Вот дерьмо, быть того не может! — возмущенно заорал кто-то.