Утром проснулся и разом подхватился, словно какая зараза в бок пнула. Ощущение давненько подзабытое, но неприятно знакомое—в любой пикничковой солянке обязательно найдется придурковатый клоун обожающий тупые бородатые шутки. Уныло осмотрелся. Вчерашняя реальность поданная в сегодняшних ощущениях ничуть не изменилась… А счастье мнилось так близко… ну могли же вчерашние злоключения оказаться особо вредным глюком. После контузии и не такое привидится, уж больно пакостная и непредсказуемая дрянь эта светошумовая "заря"…

Привычным усилием заставил себя встать. Неприятно, но давным-давно не ново. "Второй наш день, он трудный самый". Тело еще не перестроилось, не отошло от ленивого городского существования, а радость и задор новизны уже сошли на нет. Мозги и те слегка приморожены. Алекс встряхнулся и резко нагнувшись над травяным островком быстрым махом свел ладони ковшиком, словно зачерпывая невидимую воду. Влажными руками, по иссушенной коже лица, потрескавшимся от жажды губам—это не просто кайф, это неземное блаженство и пусть росы так мало, что на язык не попало ни капли, но и то—счастье. Заодно размял тушку и только сейчас понял, что к утру не на шутку замерз. Ночка оказалась не по-летнему холодной. Неуклюжая нодья, а попробуйте соорудить хоть что-то приличное почти в темноте, да еще и без самого завалящего топорика, утухла задолго до рассвета. Хорошо еще не на голой земле дрых. Удивленно поворошил носком берца тощую кучку слегка подвядшей травы, но вспомнить как и когда соорудил сие немудреное лежбище так и не сподобился—больно уж вчера денек хлопотливый выдался и команда отбой прошла явно на автопилоте.