Ежи. Отец сам открывал, когда я тут был…

Артур отпирает верхний — почти у самой притолоки — замок. Из одного ключа, похожего на длинный гвоздь, пришлось сначала выдвинуть острие — неудивительно, что ни в какие другие отверстия он не влезал. В верхнее же — маленькое и едва заметное — входит свободно; щелчок — и замок открыт. Остаются еще три, но с ними справиться проще: один открывается нормально, в левую сторону, другой — чтобы запутать злоумышленников — в правую, к третьему подходит плоский английский ключ. Ручка долго не хочет поворачиваться; наконец, дверь поддалась, но тут же раздается пронзительный вой — сработала сигнализация. Братья поспешно захлопывают дверь, однако вой не прекращается. Сверху бегом спускается сосед в элегантной рубашке с галстуком и домашних шлепанцах.

Сосед. В чем дело?..

Ежи. Мы — сыновья…

Приходится кричать — вой заглушает слова. Сосед вбегает в квартиру. В крохотной прихожей висит на гвозде зеркальце; гвоздь оказывается выключателем. Вой стихает. Сосед, подойдя к двери, загораживает вход.

Сосед. Попрошу документы.

Ежи вынимает удостоверение личности. Сосед внимательно его изучает.

Артур. Я с собой не ношу… Я — брат.

Ежи. Да, брат.

Сосед сравнивает лицо Ежи с фото на документе: более или менее похож; фамилия и имя отца тоже сходятся.

Сосед. Документики при себе надо носить. Да и у вас уже просрочено, не мешало бы: поменять.

Возвращает Ежи удостоверение, протягивает руку.

Сосед. Искренне сочувствую.

Ежи. Спасибо.

Сосед, оглядываясь, поднимается на один пролет. Братья с некоторой опаской входят в квартиру.

5

Ежи. Черт.

Квартира нам уже знакома. Комната с железными шкафами, узкая, покрытая одеялом кровать. Табурет, кухня со старым холодильником и солью в баночке, ванная, выкрашенная масляной краской. Братья, неприятно удивленные, обходят крохотную квартирку. Задерживаются возле аквариума с дохлыми рыбами.

Ежи. От голода. Надо выбросить.

Пытаются поднять аквариум, но он очень тяжелый.

Ежи. Принеси дуршлаг.

Артур идет в кухню, возвращается с дуршлагом. Вылавливает рыбок; большого труда это не составляет, только одна упорно ускользает; наконец, и она оказывается в дуршлаге. Артур несет капающий дуршлаг в уборную, выбрасывает рыб, спускает воду, рыбки исчезают. Ежи стоит посреди комнаты, принюхивается.

Ежи. Воняет.

Артур. Воняет, точно.

Подходит к окну, дергает задвижку, но окно и не думает открываться. Ежи пытается сделать то же самое с балконной дверью — безрезультатно. Обнаруживает гвозди в оконных рамах.

Ежи. Наглухо заколочены.

Артур. Зачем?

Ежи. А зачем сигнализация? Замки? Засов? Ты что, старика не знал?

Артур. Не так, чтобы очень…

Ежи. Вон он как проветривал…

В одно из окон встроен большой кондиционер. Артур прикладывает к нему ухо.

Артур. Эйр-кондишн. Даже работает.

Ежи разглядывает термометры в кондиционере.

Ежи. Поддерживает постоянную температуру. И влажность.

Братья находят в связке ключи от висячих замков на шкафах. Отпирают их, отодвигают блокирующие дверцы засовы. В шкафах аккуратно расставлены кляссеры. На отдельной полке специальные принадлежности: лупы, пинцеты и т. д. Рядом полка с каталогами и филателистическими журналами со всего мира. Особняком лежат одиннадцать золотых медалей, полученных отцом на международных выставках.

Ежи. Надо будет все это продать. Ты хоть чего-нибудь смыслишь?

Артур мотает головой: ничегошеньки.

Артур. Морозилку купишь или новый телевизор?

Ежи. Это уже есть. Может быть, видик. Если хватит…

Артур распрямляется.

Артур. А я промотаю… все до гроша, сколько бы ни было.

Щелкает себя по горлу — жест вполне однозначный.