Я смотрю на жизнерадостные лица людей, разговаривающих за хрустальными бокалами первоклассного бурбона и вина. За исключением Авроры, эти люди с которыми я провел каждый день в течение последних нескольких десятилетий.

Мои так называемые друзья. Они не знают меня. Никто из них. Даже Надя, которая так искренне заботится обо мне, как о члене ее собственной семьи. Даже Варшан, который был моим другом и правой рукой на протяжении одной человеческой жизни и дольше.

Мы сражались вместе, убивали вместе...черт, мы даже трахались вместе. Все равно он понятие не имеет, какой конфликт разгорается внутри меня. Он не знает, что я борюсь с этим... с тем, что я есть.

Он не знает, что большинство дней я танцую на острие смерти только для того, чтобы почувствовать хоть какое-то подобие жизни. Не знает о том, что мой голод ради получения власти такой же глубокий и реальный, как и мое чувство вины и стыда.

– Только не говори, малыш Скотос, что ты привязался, - насмехается Аврора, положив свои ухоженные руки мне на грудь.
– Только не тот парень, который за 60 лет перетрахал большую часть Америки.

Я дьявольски усмехаюсь и приподнимаю брови, готовый защищать мою запятнанную репутацию, когда движение за Авророй привлекает мое внимание. Амели смотрит с широко раскрытыми глазами, которые блестят от еле сдерживаемых слез, ее идеальный рот сжат в тонкую линию.

Поднос в ее дрожащих руках заметно трясется. Проследив мой взгляд Аврора поворачивает голову, быстро окинув холодным, пронзительным взглядом фигуру Амели. Она снова поворачивается ко мне, нацепив издевательскую ухмылку, аврора ждет моей реакции.

– Ах, малыш Скотос, выглядит так, словно шлюхам здесь очень уютно. Ты возможно, должен немного сильнее бить кнутом. И я уверена, получишь удовольствие от этого.

Обхватив и сжав руку Авроры с такой силой, до хруста костей, я скидываю ее руку с моей рубашки. Она морщится, когда наши глаза встречаются, мой взгляд суровый и в нем сверкает ярость.

– Ни капли правды обо мне, Аврора. Само собой, ты не в курсе, учитывая, что я отклонил каждую твою жалкую попытку залезть мне в штаны.
– Я придвигаюсь ближе, так близко, что холод моего голоса чуть не покрывает инеем ее бриллиантовые сережки-гвоздики.
– И если ты снова когда-нибудь назовешь ее шлюхой, я вырву твой гребаный язык и засуну в твою растянувшуюся пизду. А теперь, если ты простишь меня...

Я прохожу мимо Авроры, не произнеся больше ни слова, и направляюсь вслед за удаляющейся спиной Амели. Она почти забегает в мою комнату - в нашу комнату- после чего ставит поднос и поворачивается ко мне лицом.

– Амели, я...

Она поднимает руку и качает головой.

– Не беспокойся. Ты не должен мне ничего объяснять. Ты мне ничего не должен.

– Но я должен. Я должен тебе столько, что, наверное, не смогу никогда отплатить. Я задолжал тебе правду.

– Правду?
– Она хмурит брови и кладет руки на узкие бедра.
– Я думала, что ты мне все время говорил ее. По крайней мере, это то, что ты обещал, когда я поклялась быть честной с тобой. Так что? Все это было ложью?

Я сажусь в изножье кровати и разглаживаю пустое место рядом со мной. 

– Я честен. По крайней мере, настолько насколько могу. Прошу. Позволь мне объяснить.

Амели сидит на кровати, наши тела находятся в двух футах. Несколько недель назад меня бы это не волновало.

Но теперь...теперь, когда я знаю, каково это чувствовать, когда Амели прижималась ко мне, когда мои руки обнимали ее хрупкое тело, обладая ею, теперь эти чувства кажутся такими далекими.

Я даже не понял, каким важным и постоянным элементом она стала в моей жизни. Как легко оказалось завязать с ней дружеские отношения.

Как естественно обжигало кончики пальцев каждый раз, когда мы соприкасались. Я жажду этого. Что означает огонь между нами - очевидный жар, который никогда не исчезнет.

Она притягивает колени к груди и обхватывает их руками. Тоже самое она сделала в тот раз, когда проснулась в моей постели. Она боится. Боится меня.

– Мне необходимо объяснить, почему я спрашивал тебя о том, что знает ли о тебе кто-нибудь еще. И почему никто не должен знать о нас...о том, что я чувствую.

– Что ты чувствуешь?
– шепчет она с придыханием.

– Да, - киваю я.
– Но мне нужно рассказать тебе кое-что. И если ты хочешь узнать больше, я расскажу. Хорошо?

Она кивает, и я воспринимаю это как знак, ближе придвинутся к ней и взять ее руки в свои.

– Амели, Темные, Скотос особенные, они заклятые враги Лаво на протяжении многих десятилетий. Много, много лет назад они правили Луизианой. И были самой влиятельной семьей в заливе и держали в руках огромную мощь ведьм, практически неслыханную. На протяжении всей истории мой вид всегда вмешивался, когда определенные кланы становились крупнее и сильнее. Но Лаво.... они бы не отступили, особенно после того, как убили Мари. Ее семья, твоя семья, поклялись отомстить за ее кончину.