По гарнитуре слышу: «- Отбой, всех раненых отправить к врачу для оказания медицинской помощи, здоровые остаются на местах!»

 Я осматриваюсь по сторонам. Несмотря на бледность, егерь улыбается, Наталья тоже. Спрашиваю ее:

– Патроны все расстреляла?

– Нет, стреляла одиночными, магазина три выпустила... Не знаю, может и попала несколько раз.

– Учитывая обстоятельства, это замечательный результат, я и сам не сверхметкий стрелок. Ладно, давайте будем потихоньку вылезать отсюда...

Помогаю вылезти Наталье, затем подаю руку егерю — тому с раненой ногой тяжеловато карабкаться.

– Так, Наталья Владимировна, оставляйте автомат хозяину, то есть мне, и помогите раненому добраться до врача. Да, шлем тоже можете мне отдать.

Раненый сначала хочет возразить, но поняв, что я хочу просто убрать девушку отсюда подальше, кивает мне, вешает себе автомат на плечо и, опираясь на плечо Натальи, начинает спускаться по склону вниз.

Вспоминаю, что у меня до сих пор на голове намотан шемах, разматываю его и вытираю лицо, оказывается, я весь пропылился, на лице чуть ли не пласты грязи. Отряхнувшись, завязываю платок на манер банданы, шлем надевать не хочется. По фиг, что не по уставу, за нарушение формы тут все равно спрашивать не будут, по крайней мере, прямо сейчас. Ну что, пора навестить своих радиоразведчиков, а то расслабились там без внимания начальства, понимаешь...

Медленно подхожу с тыла к пункту наблюдения. Слава Богу, попаданий в окоп не было, ребята на первый взгляд не должны пострадать. Куст лишился практически всех листьев, да и веток заметно поубавилось. Но штырь выносной антенны торчит кверху все так же задорно-оптимистично, как хвост идущего на свидание кота. Из окопа слышны приглушенные матюки, по содержанию реплик понятно — спецы пытаются срастить перебитую пластиковую трубу, на которую крепится пеленгаторная антенна.

– Доложите обстановку и наличие потерь!
– обращаюсь я к старшему поста. Он быстро соображает и начинает докладывать:

– Во время отражения атаки наблюдение не прекращалось, пост обороняли двое, дежурный прослушивал частоты, на которых велись переговоры боевиков. Осколком перебило мачту логопериодической антенны, сейчас восстанавливаем...
– В это же время наблюдатель продолжает что-то очень быстро записывать, явно идут какие-то радиопереговоры.

– Наблюдателю-то хоть дали пострелять, признавайтесь?

Егерь секунду размышляет, что ответить, но замечает мою улыбку и улыбается в ответ:

– Мы менялись...

– Видите, как иногда бывает. Наверное, завидовали тем, кто на удаленные НП пошел, а тут вот как все получилось, вроде и на базе сидели, но «стволы подкоптили». Благодарю за службу!

– Служим Отечеству!

Наблюдатель уже перестал записывать, я беру у него тетрадь с данными радиоперехватов, бегло просматриваю. Ого, сколько новых «говорунов» еще в эфир повылазило, пока было тихо — молчали, как началась заварушка — сразу появились незнакомые позывные, да еще из разных мест, судя по уровням сигналов... Будет что анализировать и показывать начальству.

– Если нужна труба для антенны, у меня в палатке еще запасные есть, возьмите и замените. Эту потом не спеша в мастерской починим, когда в ППД вернемся.

– Есть, командир!..
– и один из разведчиков быстрым шагом направляется к палатке, новую трубу-мачту поставить — дело нескольких минут, ведь нужно еще и успеть пеленги взять на появившиеся в эфире передатчики, пока они снова не затаились.

«- Заяц — Бегуну, доложить обстановку и потери!»

«- Здесь Заяц. Наблюдение продолжается непрерывно, повреждена одна антенна, восстанавливаем. Потерь в людях не имеем. Я на НП.»

 «- Принял.»

 Пойду, посижу где-нибудь возле позиции, на солнышке погреюсь... Чувствую, как меня накрывает «отходняк». Присаживаюсь возле торчащего из земли на склоне камня, прислоняюсь к нему спиной. Автомат ставлю рядом, винтовку кладу на колени, закрываю глаза и подставляю лицо под лучи уже высоко поднявшегося солнца. Хорошо-то как...

Разведчик назвал меня «командир», надеюсь, что это добрый знак. Все-таки вместе под обстрелом побывали, от бандитов отстреливались. Может, и перестанут после этого относиться ко мне как к «пиджаку», а? (Они ведь не знают, сколько у меня лет выслуги «в прошлой жизни» и какое тогда было звание.)

Задвинув бленду на место, надеваю на объектив защитный колпачок. Нужно бы потом стекла от пыли очистить, но это не к спеху. В ближайшие пять минут вряд ли стрелять придется, очень на это надеюсь. Рукой в «беспалой» перчатке поглаживаю изрядно пострелявшую винтовку, благодаря намотанной камуфляжной ленте металл не нагрелся под солнцем (и не выделялся на фоне земли, кстати). Под пальцами ощущается то гладкость металла, то текстура ткани, этот контраст помогает успокоиться. Приятно чувствовать себя живым. И вообще, почему-то, чем дольше живешь — тем больше хочется пожить еще. Что-то меня на философию потянуло, нужно бы вниз пойти, травяным чаем нервы полечить, что ли...