Несколько раз попадались портреты Хрущева. В силе еще Никитка-кукурузник, не знает, что недолго ему осталось. Хотя как недолго — еще целых три года улыбаться будет и морочить голову людям идиотскими прожектами. А затем его сменит «дорогой» Леонид Ильич со своими более поздними старческими «сиськи-масиськи». Бог с ними, я еще по существу ребенок, меня эти дела волновать не должны.

Ехать пришлось с пересадкой. Но до училища мы все же добрались, окунувшись в толпу таких же будущих железнодорожников. Тут я наконец заглянул в свой аттестат о неполном среднем образовании я просмотрел еще по пути в училище. В принципе, как я и ожидал: большинство троек, но при этом попались и три четверки — по литературе, русскому и, как ни странно, географии.

Сдали документы в приемную комиссию и стали решать: ехать домой или пошляться по Москве.

— Че, может, на футбол рванем? — предложил Муха. — Седня «Локомотив» и «Торпедо» играют. Мы же теперь с тобой железнодорожники, значит, будем болеть за своих.

Нормально, так-то я всю жизнь за «Динамо» болел, даже входил в общественный совет клуба. Еще батя, помню, меня мелкого на стадион в Петровском парке таскал. Даже пару лет позанимался в динамовской футбольной школе. Слыл за весьма перспективного, и если бы не мениск, полетевший так не вовремя… Уже в 90-е стал поигрывать за команду «Старко», причем колено меня совсем не беспокоило, и я даже думал, что зря завязал с футболом так рано. Хотя музыкантом тоже быть неплохо.

Кстати, считал за счастье, что мне довелось видеть, как играет Лев Яшин. И годы спустя судьба как-то сводила великим голкипером, правда, тогда он уже передвигался на протезах. А теперь, выходит, придется прикидываться фанатом «Локомотива»? С другой стороны, это, пожалуй, еще не самое страшное, что могло бы со мной случиться в этом времени. А вообще можно и сейчас заявить, что я болельщик бело-голубых, которые, кстати, свой последний чемпионат страны выиграют весной 1976 года, и после этого начнется своеобразное безвременье.

— А почем билеты? — спросил я напарника.

— Какие билеты, Штырь? Там можно через изгородь перелезть, мы же в этом году уже так на стадион пробирались. Видно, память еще у тебя того, не до конца восстановилась.

Ага, с чего бы ей восстановиться, если у меня совсем другая память, которая помнит жизнь Алексея Лозового?! В общем, договорились смотаться на футбол. По ходу дела выяснилось, что у железнодорожников пока еще нет своего стадиона, и домашние игры они проводят на «Динамо» и Центральном стадионе им. Ленина. Хм, так или иначе судьба сводит с любимым клубом. Правда, именно сегодняшний матч игрался как раз в «Лужниках».

Но до матча оставалось еще почти шесть часов, и мы решили прогуляться по центру Москвы. На этот раз выбрали метрополитен, где тоже не обошлось без пересадок. Спустя примерно полчаса мы выходили в город со станции «Проспект Маркса».

— Может, в кафе зайдем? — предложил я, глядя на призывно манящую вывеску.

— А у тебя много с собой денег? А то мне мать тридцать копеек на все про все дала.

— Ну рубль-то есть, который я вчера у Бугра выиграл.

— На кафе не хватит, — грустно констатировал Муха после короткого мысленного подсчета. — Только зря деньги потратим. Лучше давай просто мороженого в ларьке купим. А потом можно газировкой запить.

Эскимо в шоколадной глазури показалось мне на вкус просто божественным. А кстати, когда я в последний раз ел мороженое? Уже и не вспомнить, как-то несолидно было немолодому музыканту мороженое лопать. Куда чаще я травил свой организм спиртными напитками.

Неторопясь добрели с Мухой до Красной площади. Ну точно, отец народов тоже тут лежит, чему были свидетельством были сразу две надписи. Сверху было написано «Ленин», а ниже — «Сталин».

— А что, мавзолей сегодня работает? — толкнул я другана локтем в бок.

— Туда пускают только по вторникам, средам, четвергам, субботам и воскресеньям. А сегодня понедельник. Так что можешь завтра сходить с 10 до 13 часов, если есть желание. Да только ничего нового ты там не увидишь, мы же с классом были там зимой. Лежит дедушка Ленин себе тихо в стекляшке под лампочками, глазки закрыл, ручки сложил на животе…

Вот паразит! Сталин, правда, помер, когда Мухе было всего ничего, но по рассказам старших должен бы знать, что за такие слова могут и срок впаять, невзирая на возраст. Значит, уверен, что я его не сдам.

Ладно, хрен с ними, с вождями. По большому счету сегодня я наслаждался своим новым телом. Как же это здорово, когда у тебя ничего не болит: ни поясницу не ломит перед дождем, ни кашель по утрам не сотрясает твое тело, когда ты отхаркиваешь из себя какую-то хрень, ни камни в почках не застревают в самый неподходящий момент… Хотя когда он бывает подходящим? Правда, кто-то из умных сказал: «Если утром вы проснулись и у вас ничего не болит — значит, вы умерли». Однако сейчас я готов был с этим умником поспорить. Ну да он, наверное, имел в виду свой возраст.