Помимо того, каждый в свою очередь, они сторожили остатки Большого Дома, не спуская с них глаз и следя за любым знаком присутствия поблизости Aрчи Бага.

"Думаете, его по-прежнему заботит это золото?"- спросила я Джейми в самый разгар этой деятельности, растирая ему руки, чтобы согреть их, и просто чтобы он мог удержать ими ложку.

Он пришел к завтраку, замерзший и обессилевший после бесконечно долгой ночи, проведенной им в хождениях туда-сюда вокруг сгоревшего дома - чтобы кровь не застыла в жилах.

"Ему ведь не о чем больше заботиться, разве не так?"- сказал он шепотом, чтобы не разбудить ненароком семейство Хиггинсов. "Кроме Яна."

Я вздрогнула, как всегда при мысли о Старом Арче, живущем, словно призрак, в лесу, согревающемся только жаром своей ненависти, и стынущем от холода, который исходил от Джейми.

Для тепла он отрастил бороду - как делали зимой все мужчины на горе, - и в усах у него мерцали льдинки, и брови были сплошь покрыты инеем.

"Ты сейчас выглядишь, как сам Старик Зима,"- шепнула я, ставя перед ним горшок с горячей кашей.

"Я и чувствую себя так же,"- ответил он хрипло. Он поводил чашей под носом, вдыхая пар и блаженно прикрыв глаза.

"Передай мне виски, а?"

"Ты что, предлагаешь полить им кашу? В ней уже есть масло, и соль тоже."

Тем не менее я передала ему бутыль с полки над очагом.

"Нет, просто собираюсь растопить им свое брюхо, а потом этим брюхом есть. Я твердый, как лед, от шеи до самого низа."

Никто из нас не видел ни шкуры, ни волоска Aрчи Бага - не было даже случайного следа на снегу, - с момента его появления на похоронах. Он вполне мог где-то зазимовать, уютно устроившись в каком-нибудь убежище. Мог уйти в индейские деревни...

Он мог быть уже мертв - и я скорее надеялась на это, как бы жестока ни казалась такая мысль.

Я даже как-то упомянула об этом, но Джейми в ответ только покачал головой.

Лед в его волосах уже растаял, и огоньки от костра мерцали, словно алмазы в капельках воды у него в бороде.

"Если он мертв, и мы никогда не узнаем об этом, Ян все равно не будет знать покоя - никогда. Ты хочешь, чтобы он оглядывался через плечо на собственной свадьбе, страшась пули, выпущенной в сердце молодой жены, когда та будет произносить свои обеты? Или обзаведется семьей, каждый день чего-то опасаясь, боясь хоть на минуту оставить свой дом и своих детей - из страха, что может однажды вернуться к мертвецам...?"

"Я поражена размахом и болезненностью твоих фантазий - но ты прав. Ладно, я не буду надеяться, что он мертв - если только мы не найдем его тело."

Но никто его тела так не нашел, и золото по крупицам было перенесено на новое место, в тайник.

Это отчасти занимало мысли и стало основной темой приватных бесед между Джейми и Яном.

Только не пещера Виски. О ней в Ридже знали очень немногие - но все же... кое-кто.

Джозеф Веймисс, его дочь Лиззи и два ее мужа - вот кому я удивлялась, и даже, скорее, восхищалась, что попала в точку, когда мне случалось подумать о Лиззи и братьях Бердсли без испуга, - все они знали, по необходимости; а Бобби и Эми Хиггинсам нужно будет еще показать ее местоположение, прежде чем мы уедем, поскольку именно они будут делать виски в наше отсутствие.

Арчи Багу о месте, где находилась пещера, мы не рассказывали - но весьма вероятно, что он и сам его знал.

Джейми был непреклонен, и твердил, что никто не должен знать даже о существовании золота в Ридже, уж не говоря о его местонахождении. "Стоит только слухам о нем просочиться - и все здесь будут в опасности,"- говорил он. "Сама знаешь, что случилось, когда Йон Доннер сказал народу, что у нас здесь хранятся драгоценности."

Я знала, можете не сомневаться.

До сих пор я просыпалась среди ночи от кошмаров, услышав приглушенное -"буммм!"- от взрывающихся паров эфира, услышав звон стекла и треск дерева, пока рейдеры разрушали наш дом.

В некоторых из этих снов я металась туда-сюда, безуспешно пытаясь кого-то спасти - но кого?- и всегда упиралась в наглухо запертые двери, голые стены или комнаты, охваченные пламенем.

В других я замирала, не в силах пошевелиться, а огонь все полз вверх по стенам, нежно и жадно облизывая одежду на телах, лежащих у моих ног, вспыхивал в волосах у трупа, спрятавшегося в моих юбках - и снова карабкался вверх, укутывая мне ноги жарко полыхающей огненной сетью.

Я все еще чувствовала неодолимую печаль - и глубокую, очищающую ярость - когда смотрела на закопченное пятно на поляне, что было когда-то моим Домом - но, тем не менее, каждый раз чувствовала необходимость выйти утром после одного из таких снов, и снова на него посмотреть: походить вокруг холодных руин, вдохнуть запах от холмиков мертвой золы, для того, чтобы хоть немного утолить негасимое пламя, что отныне горело у меня в крови и в глазах.

"Все правильно,"- сказала я, и потуже стянула вокруг себя шаль.

Мы стояли у родника, глядя на руины, пока разговаривали, и холод пробирал меня до костей. "Так... и где же тогда?"

"В Пещере Испанца,"- сказал он, и я изумленно на него уставилась.

"Что?"

"Я ее тебе покажу, а nighean,"- сказал он, ухмыльнувшись. "Как только растает снег."

***

ВЕСНА НАЛЕТЕЛА, запоздавшая и захмелевшая, и ручей вышел из берегов.

Он разлился, напитанный растаявшим снегом и сотнями крошечных водопадов, которые, разом проснувшись, потекли и запрыгали вниз по лицу горы - и теперь ревел у моих ног буйным брызжущим потоком.