– Как дела в Буруму, Джонаш? спросил мой отец, я склонила голову, чтобы слуги могли выпутать оставшиеся нити жемчуга из моих волос.

– Хорошо, спасибо, - ответил Джонаш. Мой отец передает привет и извиняется, что не смог посетить церемонию.

Отец мягко рассмеялся, его теплые глаза обрамляли морщинки.

– Мы понимаем бремя Саргона. Буруму шумное место.

– Да, - ответил Джонаш. Он старается уладить все с беспорядками.

– Беспорядки? сказала я. Отец нахмурился, его седая борода обвисла. Я слышала о таком в первый раз. И отец был не из тех, кто стал бы баловать и опекать меня. Он всегда держал меня в курсе политических событий. Я ведь его наследница. Неведение нам не подошло бы.

– Конечно, не о чем беспокоиться, Ваше Величество, - быстро сказал Джонаш. Это лишь слухи. Буруму крупнее Улан, порой прошлое напоминает о себе тяжким грузом на наших плечах.

Да, Буруму был крупнее. У нас на Ашре было озеро Агур, склоны полевых цветов и уют статуи Феникс и цитадели. У нас были фермы, защищенные от ветров горной грядой на северо-востоке. Было слишком много дел, никто не успел бы сесть и заговорить о беспорядках. Но Буруму был городом ресурсов, у них были шахты с золотом, они плавили железо и медь. Здесь создавали дирижабли, земли было все меньше. Многие семьи Буруму пытались переехать на Ашру, но мы оберегали от этого континент, чтобы будущим поколениям хватило еды. В этом источник беспорядков? Мы изо всех сил старались искоренить неравенство в королевстве, но всегда были работы, что были более желаемыми, чем другие, но все были полезны обществу.

Я недоверчиво покачала головой и заговорила своим королевским тоном.

– Мы помним, что такое общий враг, в небесах снуют чудовища. Мы знаем, что ссоры между собой это неблагодарность за дар свободы, что дала нам Феникс.

– Моя дочь права, как и всегда, - улыбнулся отец. Ситуация в Буруму небольшая ссора, пока они не вспомнили о прошлом. Саргону, наверное, надоело, раз он ничего не предпринял.

Мне было не по себе. Отец врал. Я в этом уверена, но врал мне или Джонашу? Но разговор закончился, а продолжать его было бы некрасиво по отношению к нему. Я спрошу его позже, когда мы останемся наедине.

– Буруму не даст заскучать, - вежливо закончил Джонаш, не сводя с меня взгляда. Но всегда приятно выбраться ненадолго и посмотреть другие радости.

Он пытался быть хорошим, знаю. Он был очаровательным, вежливым, воспитанным. Он был красивым и умным. Но я ничего не чувствовала к нему, хоть и старалась. Он был словно парящие острова красота и блеск сверху, но никакой сущности внизу. О таком думать было печально, меня охватило чувство вины. Я даже не дала ему шанс.

Я выдавила улыбку, чувствуя ее фальшивость.

– Ваше Высочество, - сказал он, но я покачала головой.

– Кали подойдет. После церемонии можно обойтись без формальностей.

– Возможно, - сказал он. Тогда, Кали, могу ли я попросить о твоем обществе вечером? его щеки пылали, каждое слово медленно срывалось с губ, было обдуманным. Я надеялся побывать в Улан, увидеть больше Ашры. Элитная стража останется на несколько дней, чтобы участвовать в праздновании, но я боюсь, что не смогу веселиться, если не буду никого вокруг знать.

Он улыбнулся, но мне было не по себе. Я буду проводить все больше времени с ним, пока мы не сыграем свадьбу через год. А потом мы будем жить вместе в цитадели, будем подавать хороший пример людям. Будем делить обеды и ужины, разделять каждый миг, каждую ночь. У нас будут наследники для продолжения рода. Щеки потеплели. Может, мне удастся научиться любить его. Я отчаянно просила себя полюбить его, не усложнять.

Нет. Но, может, получится. Когда-нибудь.

Или не получится.

– Боюсь, у меня были планы с подругой Элишей - начала я, не веря, что говорю это. Отец не одобрит мою неучтивость.

Джонаш побледнел; его теплый взгляд стал нерешительным.

– Я-ясно - сказал он, пальцы теребили золотое перо на лацкане. Конечно, я понимаю. Я

– О, пепел и сажа, - прозвучал голос отца из-за угла. Элиша может пойти с вами, да? Все равно понадобится сопровождение.

Джонаш замешкался, не зная, как ответить.

А я знала. Понимала, о чем меня просит отец.

– Ладно, - сказала я с сожалением. С удовольствием соглашусь.

– А О, отлично, - сказал Джонаш. Он безмолвно посмотрел на меня и моего отца, невысказанные слова о долге звенели в воздухе. Он кивнул. Встретимся у фонтана после ужина?

– А ты не отужинаешь с нами, Джонаш? спросил отец. Не прощу себе, если обойдусь неучтиво с моим будущим зятем и оставлю его искать ужин самому.

– Благодарю, Царь, - ответил Джонаш. Но меня просил присоединиться лейтенант, у него день рождения. Эм Уверен, он поймет.

Я закатила глаза. Красноречие явно Джонашу не удавалось.

– В этом нет необходимости, - пропела я. Ты можешь присоединиться к нам завтра.

Они с благодарностью посмотрели на меня, и мне стало интересно, о чем они думают. Чувствовал ли Джонаш то же, что и я, насчет нашей помолвки? Есть ли у него кто-то дорогой ему в Буруму? Если и был, если он и хотел свободы так же, как и я, он хорошо это скрывал. Если он тоже горел ради людей, я не видела восковые слезы в свете фитилька.

– Тогда у фонтана, - сказал он. Когда небеса потемнеют. Я буду ждать.