Только я задал себе этот вопрос, как появился хозяин грозных воителей, точнее, хозяйка, стройная пожилая женщина со следами былой красоты на аристократическом лице и густой сединой в некогда чёрных волосах, которая была закутана в дорогую соболиную шубку. Та самая особа, о которой я не так давно вспоминал, – дочь Мстислава Великого и шведской принцессы, дважды бывшая королева Мальмфрида Мстиславна. Вот кого не ожидал в гости, так это её. Может, что-то произошло? По её спокойному виду это не определишь, ведь такой опытный интриган, как она, всегда сможет спрятать свои истинные чувства. Да так, что даже ведун вроде меня её истинные намерения не предугадает.

– Здравствуй, уважаемая Мальмфрида, рад приветствовать такую дорогую гостью, как ты, у себя в городе. – Дав знак воинам не суетиться, я шагнул навстречу женщине, а затем указал в сторону ворот: – Проходи. Отдохни с дороги. Мой дом – твой дом, ибо я тебе искренне рад.

Мальмфрида, однако, покидать причал не торопилась, а замерла на месте, кивнула мне и улыбнулась:

– И тебе не хворать, воевода Вадим. Извини, но не могу принять твоего приглашения. Тороплюсь в Дубин.

– Ну-у-у… – протянул я и развёл руками. – Обижаешь. Что решат три-четыре часа? Ведь это такой пустяк.

– Нет. – Женщина отрицательно качнула головой. – В следующий раз обязательно у тебя погощу, но не сейчас.

– Как знаешь, Мальмфрида Мстиславна. Но ты ведь ко мне не просто так пожаловала?

– Конечно.

Она встала рядом, и мой левый локоть выдвинулся вперёд. Мальмфрида оперлась на него. Мы двинулись вдоль длинного причала, и я спросил её:

– И что же привело тебя в Рарог?

– Ты просил рекомендательное письмо к моему брату Изяславу, я написала его.

– Благодарю. Это всё?

Женщина помедлила и ответила:

– Нет. Есть ещё кое-что.

– Что же это?

– О тебе говорят, что ты видишь будущее, и я хочу задать тебе пару вопросов.

– Я не пророк, и люди ошибаются, когда болтают, будто река времени для меня прозрачна.

– Вот, значит, как? – Глаза Мальмфриды слегка сузились и полыхнули гневом. – Если не хочешь отвечать, так и скажи, а мне лгать не надо. Я знаю, что ты ведун, и мне достоверно известно, что именно Вадим Сокол, а не кто-то другой предсказал Крестовый поход и многое другое, что помогло венедам сдержать натиск половины европейских государств.

«Это кто же, мать его так и разэдак, такой болтливый? – с досадой подумал я. – И что теперь делать? Продолжать спорить с королевой или пойти у неё на поводу и изобразить оракула? Наверное, проще согласиться с ней и ответить на её вопросы, ибо спорить с женщиной себе дороже. Особенно если она на взводе или вбила в голову какую-то идею».

– Ладно, успокойся, – примиряющим тоном сказал я. – Отвечу на твои вопросы. Спрашивай.

Мальмфрида победно улыбнулась. Как же, она, слабая женщина, уболтала ведуна, да ещё так легко, всего парой фраз и без долгих споров! Что ж, пусть потешит этой мыслью своё самолюбие, а мне от этого ни тепло ни холодно.

– Расскажи мне о будущем моей родственницы принцессы Катарины, ведун. И если ответишь, то я буду считать, что обязана тебе. Будет ли она счастлива в браке с сыном Никлота?

«Эхма! – вздохнул я. – Люди. Всё-то вы хотите знать, и сами всё выбалтываете, а потом удивляетесь, как шарлатаны вас за нос водят. Тоже мне, нашла вопрос! Ведь всё просто. Ты на корабле спешишь в Дубин и спрашиваешь о родственнице. Катарина – дочь твоей племянницы Кристины и одного из норвежских королей, кажется Магнуса Четвёртого Слепого. Это раз. Кроме того, ты упомянула брак и сына Никлота, а у него свободен только один, самый младший Прислав. Это два. Складываем одно и другое, в итоге получаем сведения. Каких слов ты от меня ожидаешь, Мальмфрида, я понимаю и постараюсь тебя не разочаровать. А то мало ли что. Ты дама в возрасте, и беспокоиться тебе не стоит».

Экс-королева ждала моих слов, видимо, уж очень её беспокоила судьба родственницы, и я, прикрыв глаза, сказал:

– Катарина, которая сейчас на твоём корабле, – кивок на шнеккер, – будет счастлива. Прислав – человек добродушный и мирный, жену станет любить и зря не обидит…

– А дети? Дети появятся? – перебила она меня.

«Почему вопрос о детях? Наверное, потому, что у тебя, Мальмфрида, родилась девочка, и у Кристины Кнудсдоттер, которая является матерью Катарины, была только одна девочка. А Никлоту, который через Катарину роднится с норвежским королевским родом, нужны внуки. Вот ты и суетишься, хочешь быть в этом уверена, прежде чем с князем бодричей на серьёзный разговор выйдешь. Это ясно».

– Дети будут, – кивнул я, потянул паузу и выдохнул: – Три мальчика и девчонка.

– Это точно?

«Совсем обнаглела Мальмфрида. Ну и ладно».

– Да.

Я открыл глаза и правой рукой вытер со лба пот, которого там не было. Потом посмотрел на женщину, глаза которой светились неподдельным счастьем, и она слегка поклонилась мне:

– Отныне я твоя должница, Вадим Сокол.

Что тут скажешь? Ничего. Поэтому я только пожал плечами и пробурчал:

– Ага!

Больше предсказаний мы не касались. Мальмфрида Мстиславна передала несколько писем для родни в Киеве и Новгороде и ещё одно для великого князя. Затем мы перекинулись несколькими ничего не значащими фразами, я проводил собеседницу к кораблю и здесь смог увидеть будущую невесту княжича Прислава. Это была белокурая девочка двенадцати лет, худенькая и голубоглазая, взгляд испуганный и несколько настороженный, но умный. Такой была Катарина, невеста четырнадцатилетнего Прислава, который ожидал её на развалинах Дубина. И, глядя на неё, я подумал, что, наверное, нелегко девчонке было. Беспутного папашу свои же подданные кастрировали и ослепили, а потом отправили в монастырь и через несколько лет ссылки убили. А мать, королева Кристина, дочь Кнуда Лаварда и Ингегерды Мстиславны, едва по рукам не пошла. Так что если бы не заступничество Мальмфриды, которая вместе со своими воинами вовремя появилась при дворе, а потом договорилась о замке для племянницы и маленьком содержании, то и всё, ждала бы её участь наложницы.