***

Не знаю, сколько я проспал, но проснулся я от того, что почувствовал дискомфорт.

В руках женщины, которая судя по всему была моей матерью, было уютно, но сейчас, что-то изменилось.

Я попытался открыть глаза, но опять же лишь яркий свет и расплывчатая картинка, отчего я вновь зажмурил глаза и попытался обратиться уже к тому самому чувству, что появилось у меня сразу после рождения.

Опять искажение и мимолетная картинка, и я вижу, как очертания еще одного существа, удерживают меня на руках.

В этот раз странное чувство подсказало мне, что это мужчина, и он сейчас явно улыбался, смотря прямо на меня.

Но не это было самым странным и захватывающим в нем. Очертание мужчины словно светилось изнутри, скрывая огромное количество силы внутри его тела.

Я невольно обратил внимание и на свою мать, но в отличии от мужчины, ее силуэт лишь едва источал свет, тем самым показывая разницу между ними.

А пока я наблюдал за всем этим и анализировал, два существа, которые судя по всему являлись моими родителями, обсуждали что-то между собой.

Немного поспав и привыкнув к своему новому телу, я в этот раз смог более или менее различить их слова, и даже понял язык, на котором они общались.

Это без сомнений был японский, пусть я сам не знал его, но отличить из сотни других языков мог безошибочно.

А пока я размышлял, мужчина вернул меня обратно к матери, и я ощутил прежний уют в ее руках и меня снова начало клонить в сон.

***

Будучи взрослыми мы не помним те времена, когда еще были детьми. В лучшем случае наши воспоминания начинаются с трехлетнего возраста, когда мы уже умеем неплохо говорить и бегать.

Я же теперь имел сомнительное удовольствие понять, что же все-таки я потерял, лишившись этих воспоминаний в своей прошлой жизни и должен признать потерял я тогда не многое.

Жизнь младенца состоит из следующего расписания: поспать, поесть, сходить в туалет (причем в буквальном смысле под себя), а затем снова завалиться спать.

Так проживал свою жизнь и я, первые месяцы просто набирался сил, ни о чем не думая.

Благо обо мне хорошо заботились и любили, что я отчетливо ощущал на себе, так что о большем мечтать пока не приходилось.

С прошествием месяца или двух, следить за временем мне удавалось плохо, я достаточно окреп и привык к новому телу.

В связи с этим, я теперь мог бодрствовать в течении нескольких часов и, так как ходить или даже ползать я еще не мог, все, что мне оставалось, это лежать и пялиться на окружающую меня обстановку.

Большую часть своего времени, будучи ребенком, проводил в детской кроватке, и все, что мне попадалось на глаза, это висящие надо мной игрушки, которые должны были по идеи скрасить мое времяпрепровождение.

Правда почему среди прочих погремушек находились кресты в тот момент я так и не понял, а потому и не придал значения.

Совсем скоро, поняв, что скука завладевает мной, я стал искать способы занять себя чем-то и тут-то, я и вспомнил про то странное чувство, которое позволяло мне смотреть на мир, даже с закрытыми глазами.

***

– Не часто ты приглашаешь меня к себе, сын.
– Исида Сокен, пожилой мужчина с седыми волосами и такими же седыми усами на лице, с нескрываемой радостью смотрел на своего сына.

– У меня не было выбора, отец.
– Рюкен холодно смотрел на своего отца, они уже давно не разговаривали друг с другом и потому между ними установилась неловкая пауза.

– Как поживает мой внук? С Урью все в порядке?
– Решив разорвать установившуюся тишину, Сокен захотел узнать о собственном внуке, который, судя по всему, и являлся причиной их сегодняшнего разговора.

– Значит ты почувствовал.
– Рюкен не спрашивал, скорее утверждал, говоря это.

– Нужно быть совсем слепцом, чтобы не заметить этого.
– Подтверждающе кивнул на его слова пожилой мужчина, - У мальчика необычайно огромное количество рейяцу, что крайне несвойственно детям в его возрасте.

– В этом и проблема, отец.
– Рюкен на какое-то время замолчал, но затем посмотрев на своего отца, продолжил, - Его сила как маяк в ночи для пустых. За последние два месяца я уже с десяток этих тварей уничтожил, а они все продолжают пребывать.