Гости уселись в первую машину и кортеж тронулся, повернув налево к драмтеатру, и через миг прекрасное видение в июльской духоте сначала превратилось в сказочный мираж, но тотчас исчезло, оставив зрителей ошарашенно глядеть друг на друга.

— Вот это баба!.. — восхищённо вырвалось у тщедушного мужичка, оказавшегося рядом с Сенькой, и ещё мужичок зачем–то азартно чесал себе переносицу. Честно сказать, таких красивых женщин Сенька сроду не видал. Но подходя уже к дому (бывшая аптека Рихтера), где у них с мамой уже восемь лет «своя» коммунальная 14-метровка, он признал, что и Валюша, и Нина, если б их одеть в такие платья да обвешать дорогущими кольями, смотрелись бы не хуже шахини.

Утром, купив на Анголенка у кинотеатра «Комсомолец» свежий номер «Индустриального Запорожья», Сенька вычитал, что дорогих визитёров повезли сначала смотреть Днепрогэс и «Запорожсталь», а затем показали передовую свиноферму и кукурузные поля… Однако гости, в отличие от недавно приезжавших голландцев, к свиноферме большого интереса не проявили и даже не записали схему беконного откорма поголовья кукурузой…

Кроме лежания на днепровских пляжах, Сенька пристрастился читать Горького. Он по приезде купил в книжном, что за кинотеатром, почти полное собрание его сочинений (29 томов из 30, Москва, «Художественная литература», 1949–1955 г. г., ледериновый переплет, обычный формат, с суперобложкой) и ежедневно проглатывал минимум том. И понял, что Горький это не только «Мать», «Дело Артамоновых», «Мои университеты» и «Буревестник», а как раз то, что не проходили в школе — «Жизнь Клима Самгина» и восхитительные повести «Лето», «Исповедь» и «Жизнь ненужного человека»…

А его личное лето неслось, как моторная лодка по Днепру. Сенька дочитал Горького, обгорел и немного поправил здоровье, и к концу июля его потянуло в шумную растленную Москву. Не раз вспоминая Нину и все свои приключения последнего времени, Сенька однажды осознал, что его уже неотвратимо тянет к Нинуле… К чёрту Запорожье! Надо немедленно ехать! Вперёд!..

И уже 1-го августа радость его сердца с разгону повесилась ему на шею на Курском вокзале, улыбаясь и радостно щебеча новости.

Через неделю, в среду 8-го, к ним заехал на полдня Ёня Пинкер, он возвращался в часть из трёхдневного отпуска через Москву, так что представился чудный случай повидаться. Подумать только, первый гость у горемычной парочки — Сеньки и Нины! Посидели в любимом «Сраме» на Горького…

Ну куда ещё пойти с другом в Москве, когда на все дела полдня и одна ночь, не в мавзолей же? Нина предложила съездить на Воробьёвы Горы. Она была в этих делах принципиальна — употребляла только старинные названия улиц и мест. «Ленгоры» от неё было не услышать. Ну, сели на троллик у Киевского вокзала, повертели головами с четверть часа, любуясь Москвой, и вот уже величественная сталинская высотка — МГУ!

Как и заведено тысячами предыдущих экскурсантов, выгрузились у Смотровой площадки, откуда открылся изумительный вид на Москву и Москву–реку. Циклопический лыжный трамплин и суета внизу га правом берегу Москвы–реки, где вовсю кипит строительство станции метро «Ленинские горы» с будущим метромостом через реку.

И главное, на что выкатили глаза многочисленные гуляющие на Смотровой и Сенька с компанией, — недавно открытый стадион имени Ленина. Ёня повернулся к Нине и спросил:

— А вы, ребята, уже побывали на новом стадионе?

— Ну что ты, — улыбнулась Нина, — когда бы мы успели, ведь его открыли всего неделю назад, а с прошлого воскресенья на нём проходит Первая Спартакиада народов СССР. А мы уже не в том возрасте, чтобы рекорды ставить…

…Как не восхититься, если видишь новенький красавец–стадион, самый крупный в Союзе и один из самых крупных в мире.

Но стадион стадионом, а старинная церквушка слева от чудного столичного пейзажа, тоже радовала взор.

Обернулись, переведя взгляды на величественную махину университета. Сеня дисциплинированно встал в очередь у сатураторной тележки, и вскоре ребята жадно хлопнули по паре стаканов жгучей газировки. Полегчало.

А что если показать Ёне высотку изнутри? Всего и делов — позвонить Людке Ксенюшкиной и подождать несколько минут, пока она пройдётся по комнатам, наберёт нужных пропусков и спустится в холл главного входа.

Пока продолжили неспешный трёп, подгребла и радостная, как матрёшка на Арбате, Людмила.

— Вот, выбирайте, какие подойдут, — запыхавшимся голосом промямлила Людка, протягивая с десяток пропусков. Сенька и Нина выбрали корочки с фотками славянской внешности. Ёне решили пропуск не подбирать, а попробовать провести его, как представителя шефской воинской части.

— А это, теть Зина, — сказала Людка знакомой вахтёрше, — шеф, представитель славной Кантемировской имени Дзержинского дивизии. Слыхали?..

— Ну как не слыхать, — ухмыльнулась охранительница строгости и порядка, — шефы ведь круглосуточно косяками прут, дай бог им здоровья, воителям нашим!..

На сержантский антураж Ёни тётка не среагировала, безразлично скользнув взглядом по новой гимнастёрке и замечательным значкам. Благополучно миновав стражу, первым делом попёрлись в столовую, потому что сильно проголодались, шляясь по столице.