Шрифт:
В послании «К Жуковскому» Пушкин рассуждает, в довольно прозаических стихах, о литературных вопросах, особенно занимавших дядю его, Василия Пушкина, и ту эпоху, которой В. Пушкин был одним из представителей. В. Пушкин в прозаических, но иногда очень острых сатирах нападал на плохих стихотворцев и славянофилов – врагов Карамзина – того времени. В послании своем «К Жуковскому» молодой Пушкин, под влиянием дяди своего, также нападает на рифмачей и славянофилов и судит о русской литературе. Рифмачей называет он «варягами»:
Далеко диких лир несется резкий вой; Варяжские стихи визжит варягов строй. Те слогом Никона печатают поэмы, Одни славянских од громады громоздят. Другие в бешеных трагедиях хрипят; Тот, верный своему мятежному союзу, На сцену возведя зевающую музу, Бессмертных гениев сорвать с Парнаса мнит. Рука содрогнулась, удар его скользит, Вотще бросается с завистливым кинжалом: Куплетом ранен он, низвержен в прах журналом; При свистах критики к собратьям он бежит, И маковый венец Феспису ими свит. Все, руку наложив на том «Телемахиды», Клянутся отомстить сотрудников обиды, Волнуясь, восстают неистовой толпой. Беда, кто в свет рожден с чувствительной душой, Кто тайно мог пленить красавиц нежной лирой, Кто смело просвистал шутливою сатирой, Кто выражается правдивым языком И русской глупости не хочет бить челом! Он враг отечества, он сеятель разврата, И речи сыплются дождем на супостата.Читая эти стихи, невольно переносишься в то блаженное время нашей литературы, о котором теперь, за исключением пожилых и записных литераторов, немногие имеют понятие. В этом послании слог, фактура стиха, понятия, взгляд на вещи – все принадлежит времени, которое предшествовало Жуковскому и Батюшкову и проглядело их явление. Но тут есть нечто и самостоятельное, принадлежащее Пушкину, как представителю уже нового поколения: это жестокая нападка на Тредьяковского и в особенности на Сумарокова:
Ты ль это, слабое дитя чужих уроков, Завистливый гордец, холодный Сумароков, Без силы, без огня, с посредственным умом, Предрассуждениям обязанный венцом И с Пинда сброшенный и проклятый Расином? Ему ли, карлику, тягаться с исполином? Ему ль оспоривать лавровый тот венец, В котором возблистал бессмертный наш певец, Веселье россиян, полуночное диво? Нет! в тихой Лете он потонет молчаливо! Уж на челе его забвения печать. Предбудущим векам что мог он передать? Страшилась грация цинической свирели, И персты грубые на пире костенели.Замечателен еще в этом послании юношеский жар и рьяность, с какими Пушкин призывает талантливых певцов на брань с писаками. Он указывает им на Феба, сражающего Пифона, и требует мщения за погибшего жертвою зависти Озерова:
Лиющая с небес и жизнь и вечный свет, Стрелою гибели десница Аполлона Сражает наконец ужасного Пифона; Смотрите! поражен враждебными стрелами, С потухшим факелом, с недвижными крылами, К вам Озерова дух взывает: други, месть! Вам оскорбленный вкус, вам знанья дали весть, Летите на врагов – и Феб и музы с вами! Разите варваров кровавыми стихами; Невежество, смирясь, потупит хладный взор, Спесивых риторов безграмотный собор…В заключение молодой поэт решается, не боясь гонении и зависти невежд и рифмачей, «ученью руку дав», смело идти прямою дорогою… Это значило возвестить о себе довольно громко; последствия показали, что этот юноша имел полное на то право…
В пьесах: «Наслаждение», «К принцу Оранскому», «Сраженный рыцарь», «Воспоминания в Царском Селе» и «Наполеон на Эльбе» заметно влияние Жуковского: в них преобладает элегический тон в духе музы Жуковского, стих очень близок к стиху Жуковского, в самом взгляде на предмет видна зависимость ученика от учителя.
«Воспоминания в Царском Селе» написаны звучными и сильными стихами, хотя вся пьеса эта не более, как декламация и реторика. Такими же стихами написана и пьеса «Наполеон на Эльбе», содержание которой теперь кажется забавно-детским. Пушкин заставляет Наполеона «свирепо прошептать» разные ругательства на самого себя, превозносить своих врагов, а о себе самом отзываться как об ужасном mauvais sujet (негодяе (фр.)). Между прочим, Наполеон у него свирепо прошептывает:
«Полночи царь младой! ты двигнул ополченья, И гибель вслед пошла кровавым знаменам, Отозвалось могучего паденье — И мир земле и радость небесам, А мне – позор и поношенье!»Чему удивляться, что шестнадцатилетний мальчик так смотрел на Наполеона в то время, как на него так же точно смотрели и престарелые и возмужавшие поэты! Гораздо удивительнее, что этот мальчик, через пять лет после того, сказал о Наполеоне:
Над урной, где твой прах лежит, Народов ненависть почила И луч бессмертия горит! Да будет омрачен позором Тот малодушный, кто в сей день Безумным возмутит укором Его развенчанную тень! Хвала!. Он русскому народу Высокий жребий указал И миру вечную свободу Из мрака ссылки завещал.