Шрифт:
Еврейский поэт послеоктябрьской эпохи, Тейф уже не знал черты оседлости, в его стихах звучат слова о невиданных дотоле просторах: «Моя страна — простор рассветный, широкий деревенский пляс».
Можно ли, однако, утверждать, что у Тейфа были готовы ответы на все вопросы и творчество его окрашивалось в одни лишь светлые тона? Думать так было бы заблуждением. В первые десятилетия советской эпохи шла ожесточенная борьба не только на том плацдарме, где противниками выступали классы и социальные слои, не только в таких широкоохватных областях, как идеология и быт, но и в таинственных глубинах души человека. Тем не менее, если рассматривать творчество поэта в общем, можно сказать, что шел он вместе с временем, вместе с национальной средой, которая быстро и решительно преобразовывала свою жизнь на социалистической основе.
Творческим итогом работы М. Тейфа в литературе в период от завершения гражданской войны до начала Великой Отечественной явился сборник под названием «Стихи и поэмы». Это была первая книга поэта. Она включала много произведений, к моменту выхода сборника давно уже шагнувших с газетной полосы и журнальной страницы в массы читателей.
В основной фонд советской еврейской поэзии вошли к тому времени поэма «Виолончель» — о богатстве внутреннего мира советского человека начала 30-х годов, а также такие, например, стихотворения, как «Мои сестры», «Полесье», «Беларусь».
В годы Великой Отечественной войны мастерство Моисея Тейфа продолжало крепнуть. Будучи фронтовым артиллерийским старшиной, поэт жил неотлучно от солдат, вволю наслышался их рассказов, песен, шуток и прибауток. Он знал окопный быт, был свидетелем героизма молодых, полных жизни людей во имя победы. Типичный герой его лирики военных лет — солдат-фронтовик, настоящий труженик войны, сам непосредственно прошедший сквозь огонь и воду утрат и побед.
Опыт подсказывал Тейфу, что теме войны, преисполненной глубокого драматизма, больше всего соответствует жанр баллады. Ведь мотивы верности и самопожертвования, тоски по близким, преодоления препятствий, как и картины природы и боев, составляют тот сюжетный круг, который испокон веков характерен для возвышенного стихотворного повествования. Тейф создает большой цикл превосходных баллад и коротких поэм. В его книге «Избранное» (Москва, 1958) мы находим такие из них, как «Внук музыканта», «Старшина», «Чудо-яблочко». Советские люди, герои этих произведений, сражаясь, умели возвести простые будни боя до высот революционной романтики. В балладе «Внук музыканта» Тейф мастерски строит сюжет посредством диалога:
— Слушай, сержант, Ты музыкант? — Да, генерал! — На чем ты играл? Ты кларнетист? — Нет, генерал! — Ты тромбонист? — Нет, генерал! — И не флейтист? — Нет, генерал! — На чем ты играешь, солдат? — Мой инструмент — автомат! — А до войны? — Был скрипачом. — Так собери музыкантов скорей. Завтра мы наступленье начнем. Мало мне музыки батарей.(Перевод С. Гудзенко)
О роли музыки в творчестве Тейфа следовало бы написать подробнее. Будущий исследователь, наверно, заметит, что речь здесь должна идти не только о музыке как элементе фабулы. У Тейфа, как и у других еврейских поэтов, живших и творивших на земле Белоруссии (у Кульбака, Харика), строка поется, стихотворный образ выполнен в одинаковой степени словом и звуком.
Мы вспоминаем, что в поэмах Тейфа 30-х годов («Романтическая ночь», «Виолончель»), как в волшебных сказках, не переставала звучать музыка; музыка сопровождает нас и при чтении его произведений последующих десятилетий.
Незадолго до кончины М. Тейф создает цикл «Любите поэтов», в котором предельно ясно выражены его взгляды на поэтическое мастерство, на личность поэта. Опытный мастер воздает хвалу короткому стиху: «Короткий стих! Короткий стих! Кристалловидная порода…» И о поэтическом слове:
…И если слезы жгут — пора! Готово Слово. Да, поверьте, С огнем — опасная игра, Со Словом — смерть или бессмертье.(Перевод Ю. Мориц)
60-е годы, последние годы жизни, были, можно сказать, его «болдинской осенью». Один за другим рождались такие шедевры, как «Возле булочной на улице Горького», «Переулок Гитки-Тайбы», «Анна Франк», цикл «Пою тебя, Эстерл», поэма «Песнь о братьях»…
Поэма «Песнь о братьях», давшая название этой книге, — произведение яркой антивоенной, антифашистской направленности — воспевает подлинный гуманизм, немыслимый без готовности к самопожертвованию во имя человечного и прекрасного. «Песнь о братьях» не только одно из лучших произведений Тейфа, оно очень характерно для него, как для поэта лирического. На высокой трагической ноте завершается повествование о городе, в судьбе которого вдруг обозначился роковой поворот: жизни всех в нем живущих могут оборваться в одно мгновение от взрыва снарядов военной поры, лишь сегодня, через много лет после войны обнаруженных. Город спасен, но те, кто его спас, при этом погибли. Потрясенные люди несут тела погибших. В последних строках поэмы смысл того, что хотел сказать поэт: «человек человеку — брат» написано на траурных лентах.
Быть может, это прозвучит преувеличением, но Тейф в этой поэме, находясь, как мне кажется, в русле блоковской традиции, по-своему трансформирует как бы освящающий революцию образ Христа из поэмы Александра Блока «Двенадцать»: образы из библейской мифологии — старик, волк, овца и ребенок — у Тейфа как бы предвестники грядущего мира между людьми, между народами. Их присутствие среди несущих тела погибших во имя спасения жизни призвано подчеркнуть, что подвиг, совершенный героями поэмы, священен.