Ее спутник неловко поерзал в кресле:

— Мастер-ремонтник сказал, будет готово через пять часов, верно?

— Пять часов, — подтвердила она. — Сними капюшон. Мы же в цивилизованном месте.

Бен послушался.

— Я беспокоилась, когда ты перестал появляться в магазине, — начала Эннилин. — Столько времени прошло.

— Ах да. Я был занят. — Бен отпил из стакана.

— Чем?

— Делами.

— Делами? — повторила она. Ей казалось невероятным, что он способен был спрятаться даже за таким маленьким предметом, как стакан.

Почувствовав ее обиду, он отставил напиток в сторону и усмехнулся:

— Ты же видела угодья вокруг моего дворца. Я до сих пор убираю мусор, который вполне может оказаться токсичным.

Эннилин кивнула:

— Я боялась, что мы тебя отпугнули. Келли шпионила за тобой, всем растрезвонила твою фамилию…

— Почти у всех, кто живет в Галактике, есть фамилия, — ответил Бен. — Я не исключение.

Эннилин положила локти на стол и наклонилась ближе.

— Еще я волновалась, что тебя отпугнул Оррин, — сообщила она, понизив голос.

— О, да нет же. — Он небрежно откинулся в кресле, и расстояние между ними снова увеличилось. — Мне вполне нравится Оррин. И… ему определенно нравишься ты.

— На этой неделе — да, — признала она. — Обычно это означает, что ему что-то нужно.

— Лендспидер — это широкий жест. Похоже, для него это серьезно.

Распрямившись в кресле, она посмотрела на него скептически:

— Да неужели?

Бен снова заерзал, водя пальцем по краешку стакана.

— Знаешь, я не очень разбираюсь в таких вещах. Но за годы отношения между людьми могут измениться. Со временем можно стать ближе друг другу. — Он неуклюже улыбнулся.

— Хмм… — Эннилин отпила из стакана. Теперь уже она старалась спрятать лицо. Все это безмерно удивляло. Она не знала, пытается ли Бен сосватать ее Оррину или нет, однако усвоила одну важную вещь. Бен Кеноби мог на скаку останавливать рососпинников и отваживать тускенов, однако дела сердечные были для него совершенно незнакомой территорией.

Подошедший из-за спины Бена шатающийся дроид-официант спас их от неловкого молчания. Эннилин вмиг его узнала:

— Привет, GG!

Двуногий, крашенный в сиреневый цвет дроид поставил на стол тарелки с едой и поклонился:

— Так приятно, что вы меня помните, госпожа.

Это была совсем старенькая модель. Манипуляторы дроида слегка подрагивали, когда он ставил блюда.

— Приятного аппетита!

Эннилин улыбнулась, когда механический официант с дребезжанием отковылял от их столика.

— GG-8 обслуживал нас, когда мы с Даннаром пришли сюда в наш медовый месяц, — объяснила она. — Впервые мне что-то приносил дроид. Я чувствовала себя королевой Алдераана.

Бен взял вилку:

— Ты могла бы завести дроида в оазисе, разве нет?

— Рабочие их не любят. Дроиды отнимают у них хлеб.

— Ты к ним очень добра, — отметил собеседник.

— У меня нет причин с ними ссориться, — согласилась она.

Бен улыбнулся и приступил к еде.

В течение всего обеда Эннилин чувствовала себя следопытом, теряющим след. Грусть, по-прежнему таившаяся глубоко внутри Бена, то и дело пробивалась наружу, хотел он этого или нет. Но каждый раз, когда Эннилин пыталась подтолкнуть его к признанию, он ловко менял тему. Впрочем, сердиться на него было сложно — даже эта словесная дуэль имела тот же налет веселья и легкости, что и в то утро за завтраком, когда весь оазис опустел из-за гонок. Скорее она ощущала к нему жалость: сколько же усилий прикладывал бедняга, чтобы каждый раз направлять диалог в нужное ему русло.

Ладно, решила она, приканчивая десерт. Бен категорически отказывался говорить о себе, однако проявлял интерес к ее жизни — пусть будет так. Бен и вправду крайне внимательно слушал о ее нескончаемых заботах. О будущем, которое ждет Келли. Следить за загоном пока не казалось девушке рутиной, но, помимо этого, выбор занятий был очень скудным. Будет ли она счастлива, выскочив замуж за одного из батраков?

Разумеется, говорили они и о Джейбе. После тускенской резни Эннилин не спускала с сына глаз. Парень не отбился от рук, но по какой-то причине хотел, чтобы матери так казалось. Похоже, Бен разделял ее беспокойство.

— Когда люди хотят подать тебе знак, важно уметь его прочесть, — заметил он.

Но больше всего они говорили о ней самой. О ее детстве и любимых животных. Об отце и разорившемся ранчо. О ее мечтах учиться и о том, как с ними пришлось попрощаться. Ну и конечно, о том, что занимало огромную часть ее мира — помимо тускенских разбойников, странных выходок Оррина и даже воспитания детей.

О Даннаровом наделе.

Бен не воспринимал всерьез ее жалоб.

— Я знаю, как ты любишь свой магазин. Видел собственными глазами. Тебе нравится быть хозяйкой такого места, быть центром, который все объединяет.