Оррин появился в коридоре, ведущем из гаража, — он бросил взгляд на леса и тут же исчез в конторе, не сказав ни слова.

— Еще один чудик, — прошептала она Лили. То, как необычно Оррин вел себя с Эннилин, вызвало немало удивлений и стало новой горячей сплетней среди завсегдатаев. — Хочешь поговорить с кем-нибудь — поговори с ним.

Лили фыркнула и произнесла торжественным тоном:

— Энни, подружка, Бен был тебе совершенно необходим.

— Это почему же?

— Ты годами не подпускала Оррина к себе, — объяснила зелтронка. — И он к этому привык. Но теперь появился еще один претендент на руку принцессы Энни, и наш фермер вынужден перейти к решительным действиям.

Эннилин в ужасе покосилась на дверь офиса:

— Но я не хочу никаких решительных действий!

— В самом деле? — ухмыльнулась художница. — Я думаю, интерес Оррина тебе только на руку. На его фоне твой загадочный поклонник тоже захочет себя как-то проявить.

— У тебя с головой плохо, — заметила хозяйка. — Вы, зелтроны, вообще не в себе. Вы бы и дроидов сватали, если бы они вас слушали.

— А они и слушают, Энни. Поэтому дроидов так много.

Эннилин застонала. Вовсе ей это не нужно. Прошлые отношения с Оррином вполне ее устраивали. Ну, теперь, конечно, уже нет. Голт был для нее кем-то вроде старшего брата — а иногда и третьего ребенка. Он был другом Даннара, и Эннилин до сих пор видела его в этом качестве. Почему же он захотел все изменить?

Она попыталась что-то сказать, но подруга шикнула на нее. Из конторы вышел Оррин. Фермер привел себя в порядок после дня, проведенного на полях, — переодел рубашку и причесал волосы. Он бросил взгляд на Эннилин с Лили и улыбнулся:

— Как поживают мои любимые девочки?

— Одна из них едва не распрощалась с жизнью, — ответила зелтронка, указывая на монтажные леса. — Тебе надо вытащить Энни отсюда, пока она не начала расставлять по алфавиту канистры с маслом.

Фермер с сияющим видом зашел за прилавок.

— Не беспокойся. У Оррина Голта есть план, и он уже в действии, — сказал он, слегка приобняв Эннилин. — Завтра у тебя будет выходной. — Он широко улыбнулся. — С днем рождения!

Эннилин отпрянула:

— О чем ты?

— Я только что говорил с Таром Лапом, — ответил Оррин, имея в виду шиставанена, некогда помогавшего Колуэллам в Наделе. — Он временно отдыхает от дел в своем заведении в Айсли, и я уговорил его провести завтрашний день здесь, приглядывая за магазином.

— А почему Джейб не может… — Зеленые глаза хозяйки недоверчиво прищурились. — Постой-ка. А где буду я?

— В Мос-Айсли. Ты заслужила денек в городе, — объяснил фермер. — Возьми с собой семью. Келли может закрыть загон — все равно вокруг никого. — Он прищурился. — Захвати и Джейба. Может быть, если вы будете больше времени проводить вместе, дела пойдут на лад.

Эннилин, совершенно ошеломленная, посмотрела на Лили. Глаза зелтронки были широко раскрыты, и она слушала в сосредоточенном восхищении.

— Полагаю, ты поедешь с нами? — спросила Эннилин у Оррина.

— О нет, — ответил тот, роясь в кармане. — Только не в сезон урожая!

— Конечно, — кивнула она, все еще не понимая, к чему клонит ее непредсказуемый «ухажер». — Почему Мос-Айсли?

Фермер наконец нашел то, что искал, — маленький запечатанный конверт.

— Вот, держи. Это второй сюрприз, чтобы ты уж точно не увильнула от поездки. Открой сегодня вечером.

Эннилин взяла конверт:

— Что ты задумал, Оррин?

Он засмеялся:

— Только открой, когда я буду поблизости. — Подмигнув Лили, фермер вышел из-за прилавка.

— Мой день рождения послезавтра, — напомнила ему Эннилин.

— Это предложение действует только завтра, — объявил Оррин, направляясь в контору. — Я полдня потратил, все планируя. Не отсылай беднягу Тара!

Дверь за ним закрылась.

Лили попыталась выхватить конвертик:

— Дай сюда! Я хочу посмотреть!

— Нет! — Эннилин убрала его. У нее кружилась голова. Да что же творится в этом мире?

Снова этот сон.

Все так, как я уже описывал. Я не был собой. Однако я видел окружающий мир — через какой-то туннель или фильтр. А потом услышал крик.

Полагаю, вам уже надоело слушать про этот сон. Он повторяется каждую неделю с тех пор, как я прилетел на Татуин. И я всегда просыпаюсь в замешательстве. Я чувствую, что это как-то связано с Энакином.

Только в двух последних версиях появились изменения. Туннель уже и светлее. Обычно картинка размытая и в красных тонах. В этот раз все было так, словно я смотрел, скажем, глазами тускена — как бы странно это ни звучало.

И этот крик не поразил меня так, как раньше. Я был словно где-то поодаль, в стороне. Прежде он чрезвычайно сильно на меня действовал. Не понимаю, что это значит.