Трифон (с забинтованной рукой) уже успел покормить Колю, который так и сидел в углу коты. Бонд и Пола заранее договорились ни при каких обстоятельствах не обсуждать свои планы в присутствии русского и делали вид будто Коли вообще не было в коте. Однако рядом всегда находился вооруженный лопарь, зорко следивший за ним.

Бифштекс из оленины, приготовленный Трифоном, оказался восхитительным. Пока Пола и Бонд с наслаждением его ели, лопарь кивал и улыбался, радуясь, что им нравится. За то короткое время, которое Бонд провел в секретном лагере Полы, у него успело вырасти чувство огромного уважения к ее крутым жизнерадостным лапландцам.

За едой Пола достала бутылку водки, и они выпили за успешный финал, чокнувшись бумажными стаканчиками и сказав друг другу «киппис» — финский эквивалент «за здоровье». После еды Пола с Бондом устроились в самом большом спальном мешке. Мосолов, казалось, к тому времени уже уснул, да и парочка тоже, после нескольких нежных объятий, вскоре успокоилась. Проснулся Бонд оттого, что его тряс за плечо Кнут. Пола сразу же принялась переводить ему слова лопаря: вокруг бункера замечена активная деятельность.

— А до рассвета еще добрых пол часа, — объявила она.

— Отлично, — подытожил Бонд и взял командование на себя: коту следует немедленно разобрать, после чего одному из лопарей спрятаться в лесу и сторожить Мосолова, а остальным собраться у наблюдательного поста.

Уже через пять минут Пола и Бонд присоединились к Трифону, который, спрятавшись на вершине заснеженной скалы, изучал долину, глядя в прибор ночного видения. Двое лопарей за их спинами тихо занялись разборкой лагеря, а Кнут, подталкивая автоматом, повел Колю куда-то в лес.

Даже в предрассветных сумерках, которые оповещали, что до рассвета осталось минут двадцать, открывшаяся перед Бондом картина восхищала. Отсюда, с наблюдательного поста Полы, маленькая полянка и гигантская каменная крыша бункера были как на ладони. Теперь было отчетливо видно, что вход в «Ледяной дворец» вырублен прямо в высокой скале, которая напоминала гигантскую полукруглую ступеньку из неотесанного камня, расположившуюся прямо посреди густого леса. На маленьком пространстве перед входом в бункер все деревья были вырублены под корень. Тропы, окружавшие бункер, пролегали через лес и поднимались по обледенелым и заснеженным скалам к вершине склона, где растительности было меньше. С южной стороны над этим громадным каменным осколком сквозь густой лес пролегала голая просека — широкая взлетная полоса, напоминавшая длинный светло-серый палец. Полоса начиналась у скалы и упиралась в обрыв, находившийся в самой гуще дремучего леса.

Никаких самолетов на взлетной полосе не было. Бонд прикинул, что реактивный истребитель «Мистери-фалькон» и два легких самолета были спрятаны в бетонных ангарах, построенных прямо в скале, служившей крышей для бункера.

При таком освещении и дистанции Бонд не мог точно определить длину полосы, однако он понимал, что в лесу малейшая ошибка при взлете может оказаться смертельной. С другой стороны, он убедился, что фон Глёда успел зарекомендовать себя предусмотрительным во всем, и поэтому сомневался, что истинная длина этой взлетной полосы представляла настоящую угрозу для взлета или посадки.

Тем временем внизу армия фон Глёды готовилась к марш-броску. Горели установленные под елями прожекторы, из открытых дверей туннеля, уходившего в глубины «Ледяного дворца», на деревья лился огромный треугольник света.

Перекинувшись парой слов с Трифоном, Пола обернулась к Бонду:

— Пока все спокойно. Не видать ни «бэтээров», ни самолетов, но Трифон говорит, что в лесу заметно бурное передвижение войск.

— Будем надеяться, что Коля — пунктуален, — ответил Бонд, — и русские нанесут удар точно в срок.

— Когда они прилетят, нам будет лучше закопаться в снег и прикинуться камнями, — пробормотала Пола. — Я думаю, Коля сообщил достаточно точные координаты, но все же не хочется, чтобы в нас угодила шальная ракета.

Едва Пола закончила предложение, как вдалеке, словно далекий вой на ветру, раздался звук реактивных турбин, и в тот же момент из-за горизонта показалось солнце, разлив на востоке кровавое марево.

Они переглянулись. Бонд поднял руки, показав, что перекрестил пальцы на счастье. Стараясь как можно меньше шевелиться, троица наблюдателей попыталась закопаться поглубже в снег. На какую-то долю секунды Бонд внезапно понял, что сильно замерз — ощущение, про которое он успел позабыть, пока концентрировал свое внимание на бункере, лежавшем где-то в километре под ними. Однако даже это состояние дискомфорта мигом пропало, когда воздух содрогнулся от мощного двойного хлопка: далеко на северо-востоке лес, похожий с такой высоты на ковер, озарился несколькими сочными оранжевыми вспышками, и в небо взметнулся мощный столб дыма.

— «Русак»! — воскликнула Пола. — Они. — Ее слова потонули в грохоте мощной ультразвуковой волны, шедшей впереди реактивных самолетов. Полу, Бонда и Трифона моментально окружил всепоглощающий, оглушительный рев — грозный предвестник надвигавшихся с рассветом событий.

Над лесом, справа от спрятавшейся троицы, прошла на бреющем первая пара истребителей. Они не открыли огонь и не сбросили бомб, лишь прочертили холодный воздух тонкими струями пара, тянувшимися за крыльями. Даже на такой маленькой высоте, из-за мороза, образовывался след инверсии. Своим видом истребители походили на серебряные дротики — заостренные стрелы с огромными квадратными воздухозаборниками, высоким хвостовым оперением и дельтовидными крыльями, которые вместе с задними крыльями придавали корпусу максимально эффективное обтекание.