Они веселились и не знали бедные, что скоро очередное увольнение их разлучит...

>9. Возвращение или опять уволена

А чтоб жизнь Шпитцбольштихелю медом не казалась, Николь пригласила новым секретарем 'Шерон Стоун' местного разлива, ну ту, что ловким движением плеча расстегивала пуговки на блузке, теперь уже дома его пилили по другому поводу

Это что?

Я показал документы, на которой стояла ее виза, 'подписать и платить'.

– Все никак не могу отделаться от министерских замашек, да и сотрудники сами идут все визировать и вопросы решать.

– Избавляйтесь от замашек и всех с вопросами отправляйте ко мне. Ясно?

– Слушаюсь, товарищ главнокомандующий.

Николь отсалютовала и щелкнула пятками, а мне захотелось ей треснуть по лбу этими документами. Зря я сказал, чтобы всех с вопросами ко мне отправляла, целый день я только и делал что отвечал на глупости - а почему туалетная бумага закончилась? Почему дырокол не работает? Где прокладки? Но раз сам приказал, теперь и страдаю.

– Да, что ж они все сирые и убоги, не знают как ксерокс работает, - матерился про себя Ковин на пятый день. Хотя он и сам смутно представлял как работает этот агрегат.

– Андрей Владимирович, мне бы это?

– Что?

– Спросить?

– К секретарю!

– Так она к вам отсылает.

– Николь!!!!!!!!!!!!!!

Николь так и подмывало кинуть в спину огрызком яблока, но воспитание не позволило. Мы прошли в комнату отдыха, видимо Ковин не хотел, чтобы остальные сотрудники слышали его крики и надеялся, что ряд стен заглушит его голос. Бедной Екатерине пришлось долго выгонять из приемной любопытных, некоторые приходили со стетоскопом в надежде подслушать.

– Ну, вот что, ну, вот что Николь, хватит, я сморозил глупость, не надо ко мне всех направлять, а только по важным вопросам.

– А кто ж их знает важные они или нет, тогда четко укажите, что я могу делать, а что ваше.

– И укажу.

Мы до утра делили полномочия, и в обед Николь принесла мне свою новую должностную инструкцию на сто два листа, где-то между девяносто первым и девяносто втором листом меня начал морить сон, но я боролся как мог, я взял штурмом этот талмуд, вроде бы все правильно. Я утвердил и отдал Николь.

Хотя меня не покидала мысль, что что-то мы забыли разделить...

Две недели спустя

– Слушаю вас, Анатолий Ефремович.

– Тут такое дело, засранцы-то наши всю туалетную бумагу перевели раньше времени, можешь пнуть снабженцев, чтоб закупили?

– Сейчас гляну.

Я достала свой талмуд, долго его листала.

– Знаете, а заказ туалетной бумаги не отнесен к моей компетенции, это напрямую к Ковину.

– Он что теперь и этим занимается?

– Ага, сам, лично.

Я отправила несчастного в кабинет к Ковину, несчастный вылетел через минуту, а следом попросили меня. В когда-нибудь близко видели разъяренного быка? Он сейчас на меня смотрел и бил копытом. Интересно у него дым из ушей на самом деле валит или это мое богатое воображение? Но что паленым пахло это точно.

– Что это? Мы же все решили?

– Решили.

– И что ко мне опять с глупостями лезут?

– Так нет в моих обязанностях туалетной бумаги, мыло - есть, шило - есть, а бумаги нет.

– Вы издеваетесь?

Запах паленого по-моему усилился, и кончики волос вроде задымились.

– Нет, но сами почитайте, нет тут туалетной бумаги. Вы же подписали, подписали. Сами говорили, чтобы я лишнего не смела решать.

– Да я вас сейчас уволю.

– Чего? Из-за туалетной бумаги?

– Уволю. Сколько я могу терпеть вашу некомпетентность, постоянные споры, постоянные издевки.

– Кто бы говорил.

– Что? Да вы базарная баба, как вы смеете мне перечить, я ваш хозяин.

– Да пошел ты, хозяин.

– Сама иди.

И уволил.

Как хорошо на Мальдивах, просто замечательно. И принесло проведение этого Анатолия Ефремовича со своей бумагой так вовремя, мне как раз утром предложили путевку на Мальдивские острова в пятизвездочный отель на неделю за сущие копейки. Отдельное бунгало на берегу, океан, песок, пальмы, рыбы, кокосы, и никого Подковина. Андрео всё равно бы в отпуск не отпустил, а так я могу наслаждаться отдыхом без зазрения совести. А работа... да найду что-нибудь.