Джерри ОЛШЕН (Jerry Oltion)

__________________________________

Американский прозаик Джерри Брайан Олшен родился в 1957 году. В 1982-м дебютировал в научной фантастике «шекспировским» рассказом «Много шума из ничего».

В последующие годы опубликовал около полутора сотен рассказов и повестей. Повесть «Не демонтировать!» (1996, опубликован в журнале «Если» № 5, 2000) номинировалась на все высшие жанровые премии и в результате завоевала «Небьюлу». Перу Олшена принадлежат шесть романов, в том числе «Система отсчета» (1987), «Жесткое столкновение» (1998, под псевдонимом Райан Хьюз).

Сайт автора: www. sff. net/people/j. oltion/

Встреча была назначена на тринадцать ноль-ноль, про обувь Мишка вспомнил только в половине третьего, и то — случайно.

Нет, кое-что у него имелось! Домашние тапочки он обновлял постоянно. Прогулочные кеды недавно заказывал. Но кто же ходит на первое свидание в кедах?

Требовались приличные туфли. Это значит — или минут сорок болтаться в Рунете, анализируя цены и качество, потом высылать свою «колодку», потом невесть сколько маяться ожиданием заказа — может, даже два дня, если подходящий фасон найдется лишь на складе в другом жилом комплексе! — или сразу идти к Андрюхе, бить челом, попрошайничать, взывать к милосердию.

Нет, принтер-то у Мишки был! Всякую пластиковую ерунду исправно клепал. Те же тапочки — оставалось только вставить теплые стельки, а их у Мишки была целая коробка, взятая по случаю с большой скидкой. Но для туфель нужна квазикожа, нужно напыление, нужны квазиметаллические детали. Андрюха не пожадничал, взял принтер с кучей функций и с рабочей площадью метр на полтора. Он себе даже как-то стол под технику склепал — правда, не сразу получились.

Андрюха проявил величайшую гуманность — попросил только картридж оплатить. Без пятнадцати час Мишка сунул ноги в новые туфли, потопал, попрыгал, надел очки и кинулся в «Эдельвейс».

Очки, исправно показывая все повороты на пути, привели к бегущей дорожке, а пока Мишка ехал — предложили полюбоваться интерьером «Эдельвейса» и выбрать столик.

Наташа готовилась к свиданию более толково: у нее имелось все необходимое, оставалось только собрать комплект.

Они встречались впервые, потому-то Мишка и хотел выглядеть поприличнее. Культурную программу заказала Наташа: сперва легкая трапеза, потом прогулка в оранжерее, потом концерт в «Арбате», потом можно и пообедать. Примерно на три часа, все очень грамотно.

Предполагалось для начала обычное необременительное ухаживание, причем, это Мишка знал точно, Наташа встречалась еще с одним парнем. Спешить ей было некуда, двадцать пять для девушки — не возраст. Раньше тридцати выходить замуж и рожать вообще не принято, хотя начальство «Сокольников» и обещает молодоженам скидку в тридцать процентов на первое совместное жилье. Начальство можно понять — летом молодежь разбегается, вроде бы отдохнуть, вроде бы где-то поработать — на пробу, в порядке разведки боем, — а в августе не все возвращаются.

Да и сам Мишка встречался еще с Тоней и с Ксюшей. Тоня обходилась чуточку дороже — она любила поплескаться в аквапарке, Ксюша как-то стеснялась вводить парня в расходы и предпочитала художественные галереи в третьем и пятом корпусе, практически бесплатные. Наташа об этом знала. А зачем скрывать? Скрывать — глупо. Не так ухе много теперь молодежи в «Сокольниках», информация разлетается быстро.

Они были знакомы около месяца, хотя жили в соседних корпусах — она в восьмом, он в девятом. Но Наташа — ассистент стоматолога своего корпуса, а Мишка вообще устроил рабочее место дома, он отладчик логистических программ, работает на итальянскую фирму. Встретиться они могли только в виртуальной гостиной.

Мишка там вел себя хорошо, пошлостей не говорил, бурной страсти с ходу не предлагал, внешность достойная — отчего бы не потратить три часа перед вечерним дежурством на такого человека? Может, из этих трех часов вырастут такие отношения, что и к законному браку приведут? Именно отношения — слово «любовь» в том кругу, где проводила свободное время Наташа, считалось странным и ненужным.

А Наташа очень старалась быть, как все. Очевидно, потому, что в душе она была иной и боялась — если об этом догадаются, она рискует остаться в одиночестве, подруги не любят странных девушек, а парни — тем более. Но быть, как все, — тяжкий крест, и необходимость прятать свои рисунки и вышивки, когда так хочется, чтобы похвалили, сильно угнетает.