– Нет-нет. У нас больше адвокатов, чем граней у Имперской Державы. Я пытаюсь понять, зачем они так поступают – во вред собственному бизнесу.

– Ты полагаешь, у них есть выбор?

– Может быть.

Он покачал головой:

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Насколько мне известно, они пытаются унести ноги, и если по ходу дела приходится терять часть собственности – что ж, об этом можно подумать позднее, обратившись за помощью к адвокатам. Не думаю, что у них есть какой-то особенный план.

Его рассуждения меня удивили.

– Нет, ты меня не убедил, – заявил я.

– Ты слишком хитер.

– Работа такая.

– А у тебя есть какие-нибудь доказательства? Или причины так думать?

– Только интуитивные ощущения. Вот почему я и задаю тебе вопросы. У тебя самого есть какие-нибудь аргументы?

– Нет.

– Ладно, – сказал я.

Мы повернули и теперь шагали обратно.

– Ну, так чего же ты хочешь? – спросил он. – По какой-то причине ты вошел со мной в контакт, однако до сих пор мы просто болтаем – хотя ты и передал мне предупреждение, но с такой информацией можно было отправить кого угодно. Что тебя интересует?

Проклятие! Я дал ему слишком много времени на размышления.

– Есть человек, который слишком много знает о том, что ты здесь делаешь. И я не могу его найти.

– Что ты имеешь в виду?

– Кто-то совершил ошибку, и я практически уверен, что он занимает высокое положение. Я столкнулся с серьезным противником, но никак не могу понять, кто он.

Лофтис покачал головой:

– Даже не догадываюсь, о чем ты говоришь. За последнее время я не заметил ничего подозрительного – если не считать тебя и твоей подруги Маргарет.

Проклятие и еще раз проклятие! Об этом мне совсем не хотелось ему напоминать.

– Послушай, я решил рискнуть и довериться тебе.

– Это твое дело, и я готов тебя выслушать, однако не забывай, что не ты отдаешь мне приказы.

Он вновь опередил меня.

– А теперь я хочу получить ответы на свои вопросы, – продолжал он, стремительно перехватывая инициативу. – Твоя подруга Маргарет заявила, что у нее есть способ заставить меня молчать.

– Письма. Да. Они существуют.

– Я сказал ей, что им не будет хода – так и случится. На кого вы с ней работаете и какие перед вами стоят задачи?

– Мне известно, в чем состоит твоя задача, друг Лофтис; но если ты хочешь положить карты на стол, скажи сначала, на кого ты работаешь. – Одновременно, я отчаянно попытался вспомнить названия групп, которые ты упоминала, и выбрать наиболее правдоподобный вариант.

– Ха. Я лейтенант Императорской армии, Гвардия Феникса, Отряд специальных заданий.

– Проклятие! Ты прекрасно знаешь, что я спрашиваю о другом.

– Неужели все люди с Востока могут становиться невидимыми – или только ты? Вас берут на службу именно благодаря этому качеству или оно лишь одно из многих достоинств?

– Оно помогает, – ответил я.

– Что тебе нужно?

– Я уже говорил.

– Да, говорил, верно? Ты говорил обо всем, что только можно себе представить, не правда ли?

Я покачал головой.

– Ты можешь играть в свои игры, Лофтис, но у меня нет времени с тобой возиться, если я намерен исполнить то, ради чего меня сюда послали.

– Не пойти ли нам перекусить? – предложил он.

Оставалось добавить еще пару-другую проклятий. Он пользовался всеми моими трюками, причем делал это лучше, чем я сам.

– Я слышал, что Андаунтра предпочитает, чтобы ее солдаты сражались на голодный желудок, а вот Сетра Лавоуд полагает, что им перед боем следует сытно поесть.

– Я тоже слышал, – сказал Лофтис. – Все неправда. Во всяком случае, относительно Сетры.

– А еще мне рассказывали, будто боссы джарегов предпочитают нанимать убийц во время обеда или ужина.

– Могу поверить.

– А еще мне доводилось слышать, что на Востоке существует диковинный обычай устраивать большую церемонию последней трапезы для человека, приговоренного к смертной казни. Он заказывает все, что пожелает, блюда готовят очень старательно и подают, как в лучших ресторанах, а потом его убивают. Правда, странный обряд?

– Возможно, но мне нравится, – заметил Лофтис.

Я покачал головой.

– Если бы меня собирались казнить, то либо я не смог бы ничего проглотить, либо расстался бы с содержимым желудка по дороге к плахе или виселице, уж не знаю, куда бы меня повели.