Кричащие от ярости и ужаса хорваты попытались открыть ответный огонь из своих колесцовых пистолетов. Но состязание было безусловно неравным. Мало того, что пистолеты с колесцовыми замками были неточными, так ещё и стрелки вели огонь с беспорядочно двигавшихся лошадей. Только по чистой случайности их пули попадали в верхние этажи домов, где скрывались защитники города. Среди горожан было только восемь пострадавших. Ни одного смертельного случая, и только два пулевых ранения. Остальные повреждения были нанесены осколками разбитых пулями стекол и выщербленными кусками кирпича. И одно идиотское сотрясение мозга: тяжелый портрет Элвиса, обтянутый бархатом, сбитый пулей со своего подвеса на стене, обрушился на приютившуюся на полу женщину.

*** 

Дэн планировал отступить, как только он отстреляет первый магазин из пистолета. Но теперь, видя, что атака захлебнулась, он остался на улице. Осторожно, почти нежно, он положил опустошенный пистолет на асфальт у своих ног. Затем достал второй пистолет из кобуры и опять начал стрелять.

Один из хорватских офицеров, находившихся в первых рядах, начал подниматься на ноги, тряся головой. Он всё ещё не оправился после падения с лошади. Но споткнулся и упал на колени. Затем поднял голову, глядя на человека в униформе, который только что -- невероятно, потрясающе - в одиночку остановил кавалерийскую лаву.

Дэн проигнорировал бы его, если бы тот умудрился потерять свою шляпу. Но хорваты дорожили своими головными уборами - особенно офицеры - и шляпа прочно держалась на шнурке, затянутом под подбородком. Это была очень модная шляпа, украшенная пышными перьями. Шляпа, которую явно мог носить только командир. Даже пуля, попавшая ему в переносицу и снесшая полчерепа сзади, не смогла сбить шляпу.

Опять же, методично, держа пистолет уставным двуручным хватом, Дэн продолжил убивать спешившихся всадников, находившихся в первых рядах. Он намеревался сберечь несколько зарядов для того, чтобы прикрыть свое отступление. Но к тому времени, как настала очередь последних патронов в магазине, он увидел, что отступление стало бы излишним. Центр Грантвилля, как Матеван удесятиренного размера, стал смертельной ловушкой для высокомерных чужаков. Он уже видел, что хорваты начали отступление.

Точнее, ударились в бегство. В толпе всадников, галопом уносившихся на восток, не было ни дисциплины, ни порядка. Только пятьсот охваченных паникой конников, оставивших позади двести убитых и раненых, несущихся, сломя голову, по дороге, ведущей неизвестно куда. Лишь бы подальше отсюда.

Дэн услышал, как заводится двигатель автобуса, блокировавшего мост. Он обернулся.

– Дьявол, Гретхен, подожди меня!

*** 

Гретхен расставила немецких новобранцев у окон автобуса, наготове для того, чтобы прикрыть отступление Дэна, если необходимо. Потом, увидев, как развивается бой, она приказала водителю заводить автобус.

Водитель был пожилым человеком, сбитым с толку и напуганным ситуацией. Видя, что он бесполезен, Гретхен схватила его за шиворот и вышвырнула из автобуса. Затем, шаря глазами по толпе, которая собралась к югу от моста, она рявкнула: - Мне нужен кто-нибудь, кто может управлять этой штукой!"

Она повторила эти слова по-немецки.

– Я могу, я!

Гретхен узнала голос своего младшего брата, ещё когда он продирался через толпу. Ганс улыбался от уха до уха.

– Я могу управлять всем, что движется!
– крикнул он с гордостью, несясь к ней.

Гретхен колебалась. Ее брат любил водить, и был очень хорош в этом деле. По крайней мере, если измерять успех способностью добраться от одного места до другого за минимальное количество времени. Но абсолютно безответственно относился к тому, что американские инструкторы вождения называли "контраварийным вождением". Его девиз за рулем был: "никто не может жить вечно, так почему бы, по крайней мере, не попасть туда, куда надо, как можно быстрее".

Ее нерешительность была недолгой. Каждая секунда имела значение, и она не могла представить никого, кто бы добрался на автобусе в школу быстрее ее братца.

– Ладно, зарычала она.
– Но будь осторожен.

Сами слова звучали абсурдно.

Ганс запрыгнул в автобус и с нетерпением бросился к сиденью водителя.

– Куда?
– спросил он, запуская двигатель.

Ощерившись, Гретхен изучала перекресток. Разработанный Дэном план - преследовать хорватов по той дороге, по которой они отступали - был явно нецелесообразным. Улица была настолько завалена телами людей и лошадей, что потребуется четверть часа - как минимум - чтобы расчистить проезд. Уже сейчас она видела, что автобусы, которым Дэн приказал ожидать в нескольких кварталах отсюда, прибывали на место происшествия, готовые к погрузке ополченцев, до сих пор находившихся в домах. Но до того, как будет расчищена дорога, ее автобус был единственным, который мог быть использован немедленно.

Она была готова приказать Гансу ехать по дороге, проходившей к югу от Буффало Крик, параллельно улице, по которой отступали хорваты, когда заметила Дэна, торопящегося к ним. Начальник полиции должен был ехать в одном из других автобусов, но он, очевидно, пришел к тому же выводу, что и Гретхен.

На какое-то мгновение Гретхен была готова ехать, не дожидаясь его - так велика была ее яростная решимость наказать захватчиков и защитить школу. Но ей удалось удержаться. Во-первых, Дэн Фрост был лучшим стрелком из пистолета в городе. С другой стороны, он до конца жизни не устанет ей пенять, если сейчас она не дождется его.