Кардинал медленно двинулся по саду. Сервьен шел рядом с ним.

– Они никак не смогут скрыть свои терции, - заметил интендант.
– Только не на протяжении всего марша из Испанских Нидерландов.

Ришелье пожал плечами.

– Это дела не меняет. Судя по донесениям, я полагаю, испанцев все равно разгромят. Пожалуй, будет даже лучше если их движение будет обнаружено - это отвлечет внимание от настоящего удара.

Сервиен распахнул глаза.

– Валленштейн тоже согласился?

– Да, я получил письмо три дня назад. Он вскоре завязнет в драке со шведами. Скорее всего - в Нюрнберге. Осада займет несколько месяцев - времени более чем достаточно, дабы задействовать его хорватскую конницу для этой цели.

Гримаса вернулась на лицо интенданта.

– Монсеньор, я видел эти их сооружения. В частности, объект, который они называют "силовая станция", построен подобно замку. Кавалерийское подразделение никак не сможет повредить такие сооружения. Лишь незначительно - и совершенно точно - не в набеге.

Ришелье бледно улыбнулся.

– Меня это не заботит.
– И покачав головой добавил: - Ты слишком беспокоишься о военных машинах и фортификации. А это мелочи. Деньги, Этьенн - вот что существенно. Я могу спокойно смотреть на шведского короля, вооруженного новым причудливым оружием. Я даже могу стерпеть богатую новую республику - маленькую республику - в центральной Германии. В конце концов, мы ухитряемся сосуществовать с голландцами. Дайте срок, и если они останутся маленькими, я думаю, что мы вскоре проглотим их.

Прежде чем продолжить, он сделал несколько шагов.

– А вот чего я снести не могу, так это шведов, господствующих в центральной Европе, с прочным финансовым фундаментом. Нищие шведы никогда не будут опасны. Неприятными - будут, а опасными - нет. Богатые шведы - богатые из-за связи с этими странными Соединенными Штатами - это совсем другое дело. Лучше могущественные Габбсбурги, чем это. Как бы то ни было - Габбсбурги никогда не славились единством.

Он внезапно остановился и уставился на безобидный розовый куст.

– Я не могу достать Абрабанелей в Турции. И даже, как тебе известно - в Вене.

Сервьен кивнул, это было частью его задания - убедить Фердинанда Второго выгнать своих придворных евреев и казнить Абрабанелей, в частности. В этом, интендант не преуспел.

Тем не менее, в словах Ришелье не было упрека Сервьену. Он и не ожидал, что император Габбсбург, разгонит своих придворных евреев посреди войны - и уж явно не по подсказке своих французских противников.

Кардинал продолжил.

– Я, возможно, могу уничтожить итальянскую ветвь. Трудно сказать, особенно имея дело с венецианцами. Но, в любом случае, те не так важны. Ключевой момент - уничтожить их в Тюрингии.

Интендант опять попытался что-то сказать - еще одно возражение, судя по выражению его лица - но кардинал жестом остановил его.

– Да-да, - я знаю, что хорваты не смогут убить их всех за то время что у них будет. Это не важно. Зато они так разорят это место, что те Абрабанели, которые выживут, вскоре перенесут свои дела подальше.
– Он поджал губы.
– Это же евреи, ты понимаешь.

Сервьен кивнул.

– Половина жадных немцев тоже уедет. По меньшей мере половина.
– Он опять поджал губы.
– Торговцы. Фабриканты. Крысы в горящем амбаре.

– Да, - Ришелье наклонился и понюхал розы.
– Точно.

– Но нам потом ещё придется разбираться и с испанцами, - пробормотал Сервьен.
– Мы же сами пустим их в Германию.

– Умоляю, Этьенн!
– кардинал продолжал нюхать розы.
– Дай мне хоть минутку насладиться Божьим творением, прежде чем ты испортишь мне остаток дня.

*** 

Через несколько недель, в укрепленном лагере рядом с Нюрнбергом, Валленштейн смял письмо.

– Идиот.
– прошептал он и бросил письмо в огонь. Ревущее пламя в огромном камине - Валленштейн, как обычно, занял крупнейший особняк в округе - мгновенно поглотило бумагу.

Высшие командиры имперской армии держались от камина подальше, насколько могли, чтобы еще оставаться в пределах досягаемости голоса Валленштейна. Они считали, что растопленный жарким июльским вечером камин угнетающ, даже абсурден. Но Валленштейн настаивал на огне вне зависимости от времени года.