– Сэр Джеймс?
– воскликнула Ребекка.
– Я знаю его! Лично, не очень близко. Но мой отец весьма высокого мнения о нем.

Глаза Густава расширились.

– Ваш отец?

С опозданием, он понял, что не поинтересовался девичьей фамилией этой женщины.

– Абрабанель. Мой отец - Бальтазар Абрабанель.

Король засмеялся и захлопал мясистыми ладонями.

– Дааа, не удивительно, что вы такое чудо! Дочь Бальтазара и племянница Уриэля - он улыбнулся ей.
– И каково вам было, воспитываться в атмосфере хитростей и интриг?

Она усмехнулся в ответ.

– На самом деле, Ваше Величество, очень здорово. Вы знаете моих отца и дядю?

Густав покачал головой.

– Лично - нет. Только по репутации.

Он посмотрел на нее с ещё большим уважением и пониманием.

– Правильно ли я понимаю, что вся семья Абрабанель решила связать свою судьбу с американцами?

Ребекка кивнула.

– Даже турки. Особенно турецкие Абрабанели, на самом деле. Дон Франсиско Наси последние несколько недель уже проживает в Грантвилле. Он объявил, что планирует поселиться там навсегда.

Тишина опять наполнила дом, пока собеседники переваривали эту новость. Европейцы в комнате - и швед, и немец, и шотландец - мгновенно осознали последствия. Они не были темными крестьянами, несмотря на то, что разделяли некоторые из их предубеждений против евреев. Эти люди, особенно король, были достаточно знакомы с банковским делом, чтобы понять, что именно предоставило Соединенным Штатам решение Абрабанелей. Грубо говоря, лучшую финансово-банковскую сеть в мире.

– Кредиииты...
– мечтательно протянул Густав. Его взгляд заострился.
– Под какой процент?

Ответ Ребекка сопровождался настолько широкой улыбкой, что это выражение можно было бы назвать ухмылкой.

– Пять процентов годовых. Для военного займа. Четыре процента для займов на другие цели.

Король чуть не задохнулся.

– Пять процентов?– его бледно-голубые глаза практически выскакивали из орбит.
– Го-до-вых?

Ребекка пожала плечами.

– Американцы, - она запнулась, а затем, с усмешкой, продолжила.
– Мы, американцы, должна была бы я сказать, убедили Абрабанелей, что большой и стабильный бизнес предпочтительнее случайного однократного куша.
– Она очень твердо повторила: - Пять процентов. Для вас, то есть для Густава II Адольфа. Другие обнаружат, что ставка выше...

Она отвела взгляд, пропуская свои густые локоны сквозь пальцы, и скромно добавила: - Подозреваю, что существенно выше.

Внезапно король захохотал.

– Пять процентов!
– завопил он, поднимаясь, почти вскакивая на ноги и грозя небесам огромным кулаком.

– Вот это для Ришелье!

Густав опустил кулак. Его собственная ухмылка отразилась на лицах Торстенссона и Маккея. Даже Вильгельм, увидел он, широко улыбался. Король Швеции позволил себе потратить минуту на то, чтобы полюбоваться силой духа и интеллектом этого человека. Если отбросить пустые разглагольствования, герцог Саксен-Веймар только что услышал смертный приговор, вынесенный наследственным правам на владение Тюрингией, и он был достаточно умен, чтобы понять это. Только позвольте республике в Тюрингии устанавливать своё финансовое и коммерческое доминирования - и для провинциальной аристократии будет большой удачей, если они сумеют сохранить столько же власти и влияния, сколько их было у голландского дворянства. Даже могучие испанские Габсбурги ломались об эту скалу в течение последних без малого ста лет. И все же этот человек был достаточно воодушевлен, чтобы не горевать от такой перспективы.

И почему бы и нет? Вильгельм Саксен-Веймар тоже принял присягу на службу королю Швеции. Монарху, который, как известно, не был скуп по отношению к своим доверенным подчиненным, и монарху, перспективы которого только что получили могучую поддержку.

Густав повернул голову в сторону Торстенссона, как если бы он наводил пушку на самого командующего артиллерией.

– Corpus Evangelicorum,– вызывающе заявил король.
– И что ты скажешь теперь, скептик Леннарт?

Глава 48

Ребекка с Эдом остались на следующий день дома, в то время как Густав-Адольф готовился двинуться против Тилли. Им предстояло провести этот и следующий дни в работе с интендантами короля, готовя новую шведскую материально-техническую базу.

Остальная делегация отправилась со шведской армией. Том с Ритой и Генрих, который провел предыдущую неделю в работе с механическими цехами, изготавливая пушки, отправились с Торстенссоном. Насколько у Соединенных Штатов было что-либо напоминающее офицеров-артиллеристов, настолько эти трое к ним относились.

Майк с Фрэнком убедили их воспользоваться всеми имеющимися возможностями, чтобы ознакомиться с методами артиллерии этого времени, по всеобщему признанию лучше всего воплощенными шведами Торстенссона.

– Ключевым вопросом являются столько же конюхи, сколько и артиллеристы, - сообщил им Торстенссон, когда они наблюдали за шведскими орудиями, доставлявшимися на позиции, - мои лошади и повозки постоянно закреплены за артиллерией.

Информация ничего не значила для Тома и Джулии, а вот Генрих сразу врубился. В отличие от двух американцев, он был хорошо знаком с практикой того времени.