Керн быстро понял, что имел в виду Джиордино.

— Не вешай трубку, — сказал он и повернулся к своему помощнику, который слышал разговор по динамику.

— Действуйте. Получите доступ к компьютерной системе «Мурмото» и откопайте их записи о поставках. Найдите, куда направляются эти шесть автомобилей, прежде чем они возьмутся за ум и сотрут данные. Он повернулся к телефону.

— Прекрасная работа. Все прощено. Как вам удалось поторговаться насчет этих машин?

— Ну, идею подал «Стутц». Вы что-нибудь слышали от него?

— Да, он звонил полчаса назад, — сказал Керн. — Он обнаружил, в чем источник проблемы.

— Я так и думал, что если кто-нибудь может разгадать головоломку, то это он, — сказал Джиордино, имея в виду редкий талант Питта обнаруживать неизвестное. — Нужно быть чертовски хитрым, чтобы разгадать эту загадку.

Было темно, когда Егер высадил Питта у старого ангара в дальнем углу Вашингтонского международного аэропорта. Он был построен в 1936 году, и когда-то в этом ангаре находились почтовые самолеты, давно приобретенные американскими воздушными линиями. Не считая фар «Тауруса», принадлежавшего Егеру, место освещалось только заревом над городом за рекой Потомак и одиноким фонарем в пятидесяти метрах севернее отсюда.

— Для того, кто не был дома четыре месяца, ты путешествуешь налегке, — усмехнулся Егер.

— Мой багаж лежит на дне, — сказал Питт, не открывая глаз.

— Хотелось бы мне снова посмотреть на твою коллекцию автомашин, но мне нужно ехать домой.

— А я сейчас завалюсь спать. Спасибо, что подбросил меня, и спасибо за то, что ты сделал сегодня вечером. Прекрасная работа, как всегда.

— Мне нравится этим заниматься. Искать ключи к тому, чем занята твоя голова, — это почище, чем каждый день разрешать загадки Вселенной. — Егер помахал рукой на прощание, поднял стекло, чтобы защититься от холодного ночного воздуха, и уехал в темноту.

Питт вытащил запасной передатчик из кармана брюк, который он держал в своем кабинете в НУМА, и набрал серию цифр, которая отключила систему безопасности, охранявшую ангар, и включила внутреннее освещение.

Он открыл старую, покрытую ржавчиной боковую дверь и вошел. На цементном полу ангара, как в музее транспорта, стоял старый фордовский трехмоторный аэроплан рядом с пульмановским вагоном начала века, свыше пятидесяти автомобилей заполняли оставшиеся десять тысяч квадратных метров. Европейские экзотические автомобили, такие как «Испано Сюиза», «Мерседес-Бенц 540К» и чудесный синий «Тальбот Лаго», стояли напротив роскошных американских классических автомобилей вроде «Корд L-29», «Пирс-Эрл» и удивительного, зеленого, как ящерица, городского автомобиля «Стутц». Единственное, что казалось здесь странно неуместным , была старая литая ванна, к наружному торцу которой был прикреплен мотор.

Он устало поднялся по винтовой железной лестнице к своей квартире, нависающей над коллекцией. То, что некогда было офисом, он переделал в удобную квартиру с одной спальней, обширной жилой комнатой, служащей также кабинетом, полки которого были заполнены книгами и застекленными моделями судов, которые Питт нашел и обследовал.

Приятный запах доносился из кухни. Он нашел записку, висевшую на райской птице, поднимавшейся из вазы на обеденном столе. Улыбка появилась на его лице, когда он читал ее: «Слышала, что ты снова в городе. Я вычистила какую-то слизь, которая прокралась в твой холодильник через месяц после того, как ты уехал. Я думала, что ты, должно быть, голоден. Салат стоит на льду, а тушеная рыба согревается в кастрюле на плите. Жаль, что я не могу остаться, чтобы встретиться с тобой, я должна присутствовать на обеде в Белом доме. Люблю тебя. Лорен.»

Он постоял минуту, пытаясь заставить свой сонный мозг прийти к решению, надо ли ему сначала поесть, а затем принять душ или наоборот. Он решил, что горячий душ совсем выбьет его из колеи, и он никогда не сможет добраться до стола. Он разделся и накинул короткий халат. Потом съел салат и почти целую кастрюлю тушеной рыбы с двумя стаканами «Каберне сувеньон» из бутылки 1983 года, которую вынул из бара. Он покончил с ужином и мыл тарелки у раковины, когда зазвонил телефон.

— Алло?

— Мистер Питт?

— Да, мистер Джордан, — ответил Питт, узнав голос. — Что я могу сделать для вас?

— Я надеюсь, что не прервал ваш сон?

— Я все еще никак не доберусь до подушки.

— Я хотел позвонить и узнать, слышали ли вы новости от Ала?

— Да, он позвонил мне как раз после того, как разговаривал с вами.

— Несмотря на то, что ваш проект был несанкционированным, информация оказалась чрезвычайно полезной.

— Я знаю, что не должен был выходить за рамки, но мне захотелось отыграться.

— Я знаю, что вы не очень похожи на любителя играть в команде, правда, Дирк? — сказал Джордан, впервые называя Питта по имени. — Вам больше нравится играть в вашу собственную игру.

— Мудрость требует преследовать наилучшие цели наилучшими средствами.

— Это ваши слова?

— Нет, они принадлежат Фрэнсису Хадчисону, шотландскому философу.

— Я отдаю вам должное за то, что вы цитируете точно. Большинство из тех, кого я знаю в официальном Вашингтоне, занимаются плагиатом и вместо этого говорят: «Цель оправдывает средства».