— Ну и что?

— А после того, как мы высосем его досуха, тогда что?

— Что вы имеете в виду?

— Мы не можем вечно держать его спрятанным ото всего мира. И мы просто перережем собственные глотки. если выпустим его на свободу и позволим ему вернуться в Японию.

Джордан посмотрел на Керна, и в его лице не дрогнул ни один мускул.

— Когда у Сумы не останется ничего, что бы он мог нам еще поведать, Натали просто добавит чего-нибудь сверх обычного в его лапшу.

Я сожалею, господин президент, но, как принято говорить у вас на Западе, мои руки связаны.

Президент посмотрел через стол переговоров в своем кабинете на улыбающегося маленького человека с коротко остриженными седыми волосами и вызывающими карими глазами. Он был больше похож на командира крутого пехотного батальона, чем на политического лидера Японии.

Премьер-министр Дзюнсиро, прибывший в Вашингтон с официальным государственным визитом, сидел, окруженный с обеих сторон двумя министрами его кабинета и пятеркой штатных помощников. Президент сидел напротив один, если не считать переводчика.

— Я тоже сожалею, господин премьер-министр, но если вы надеетесь, что вам удастся просто проигнорировать трагедии последних нескольких недель, то вы глубоко ошибаетесь.

— Мое правительство не несет ответственности за те действия, в которых вы обвиняете Хидеки Суму, Ичиро Цубои и Корори Ёсису. Если. как вы утверждаете, они и в самом деле имели какое-то отношение к ядерным бомбам, взорвавшимся в вашем штате Вайоминг и далеко в море, то они действовали в своих собственных целях втайне от нашего правительства.

Эта встреча на высшем уровне не обещала быть приятной. Дзюнсиро и его правительство заблокировали все предложения о расследовании инцидентов и реагировали с возмущением, будто сами западные разведки сфабриковали всю эту трагедию.

Президент суровым взором окинул противоположную сторону стола. Японцы никогда не ведут переговоры без целой комиссии советников.

— Если вы будете так добры попросить ваших министров и помощников, за исключением переводчика. покинуть кабинет, я буду вам признателен. Учитывая деликатный характер наших переговоров, я полагаю, что они будут более успешными, если мы проведем их с глазу на глаз.

Дзюнсиро помрачнел, когда ему перевели слова президента. Это предложение ему явно не понравилось. Хотя президент улыбался, в его глазах не было ни капли юмора.

— Я должен попросить вас передумать. Я уверен, что мы сможем добиться большего в присутствии моих советников.

— Как вы можете убедиться, — ответил президент, показывая жестом вокруг изогнутого Овального стола из красного дерева, — у меня нет советников.

Премьер-министр растерялся, как и ожидал президент. Он стал совещаться по-японски с окружившими его советниками, в бешеном темпе выкрикивающими свои возражения.

Президентский переводчик едва заметно улыбался.

— Им это не понравилось, — зашептал он. — Это не их способ делать дела. Они считают, что вы поступаете неразумно и очень недипломатично.

— А как насчет по-варварски?

— Лишь в их интонациях, господин президент, лишь в их интонациях.

Наконец Дзюнсиро снова повернулся лицом к президенту.

— Я должен заявить протест против этого необычного протокола, господин президент.

Когда ему перевели эти слова, президент холодно ответил:

— Мне надоело играть в эти игры, господин премьер-министр, Либо ваши люди уйдут, либо уйду я.

Немного подумав, Дзюнсиро кивнул.

— Как вам будет угодно. — Затем жестом указал своим советникам на дверь.

Когда дверь закрылась, президент посмотрел на своего переводчика и сказал:

— Переводите в точности так, как я буду говорить, без всяких прикрас, без всякого сиропа вокруг резких выражений.

— Понятно, сэр.

Президент сурово посмотрел Дзюнсиро прямо в лицо.

— Итак, господин премьер-министр, факты состоят в том, что вы и члены вашего кабинета были полностью осведомлены о намерениях корпорации «Сума индастриз» создать ядерный арсенал и неофициально поддерживали этот проект, частично финансируемый преступной организацией «Золотые драконы». Эта программа, в свою очередь, привела к разработке и осуществлению Проекта «Кайтен», ужасного плана международного шантажа, задуманного втайне и ныне прикрываемого ложью и фальшивыми отрицаниями. Вы знали с самого начала, и все же вы потворствовали молчанием и невмешательством.