— Упал с самолета?

— Да.

— Вы можете определить, что это за предмет?

Кояма покачал головой.

— Все, что я могу сказать вам, это что он, похоже, опускался медленно, словно на парашюте.

— Подводный чувствительный датчик, может быть? — задумчиво сказал Куродзима, главный директор центра «Дракон».

— Это возможно, хотя он выглядел слишком большим для гидроакусгического буя. — Очень странно, — подумав, заметил Ёсису.

— С тех пор, — продолжал Кояма, — самолет находится в этом районе, описывая круги над местом сброса.

Цубои посмотрел на него.

— Как долго?

— Почти четыре часа.

— Вы перехватили какие-нибудь радиопереговоры?

— Несколько очень коротких сигналов, но они были электронно кодированы.

— Рекогносцировщик! — выпалил Кояма, словно на него вдруг сошло откровение.

— Что такое рекогносцировщик? — спросил Ёсису.

— Самолет со сложным радиоэлектронным оборудованием для обнаружения и разведки целей и аппаратурой связи, — объяснил Кояма. — Они используются в качестве летающих командных центров для руководства боевыми операциями.

— Президент — коварный лжец! — внезапно прошипел Цубои. — Он пустил мне дым в глаза и притворился, что готов принять наши условия, чтобы выиграть время. Теперь все стало ясно, он собирается начать нападение на остров с помощью сил специального назначения.

— Но зачем тогда он действует столь очевидным образом? — тихо сказал Цубои. — Американской разведке хорошо известно, что мы можем обнаруживать и отслеживать интересующие нас цели на таких расстояниях.

Кояма глядел на изображение самолета на экране радара.

— Он может выполнять задание по электронной разведке нашей оборонительной системы.

На лице Цубои застыло гневное выражение.

— Я немедленно свяжусь с президентом и потребую, чтобы он убрал этот самолет из наших вод.

— Нет, у меня есть лучший план. — Губы Ёсису раздвинулись в зловещей, ледяной улыбке. — Послание, которое президент поймет.

— Какой у тебя план, Корори? — с уважением спросил Цубои.

— Очень простой, — ответил Ёснгу с бесстрастной прямотой. — Мы собьем его.

В течение шести минут после этого разговора две ракеты «Тосиба» класса «земля-воздух» с головками инфракрасного самонаведения взвились со стартовых установок и устремились к «С-5», экипаж которого ни о чем не подозревал. Беззащитный, устрашающе уязвимый самолет не был оснащен системами оповещения о нападении. Он продолжал выполнять свое задание по отслеживанию продвижения «Большого Бена», кружа над морем в полном неведении относительно страшной угрозы, стремительно приближающейся к его огромному фюзеляжу.

Сэндекер пошел в отсек связи, чтобы послать доклад о ходе операции в Белый дом, пока Джиордино оставался в штабном отсеке. Джиордино стоял, склонившись над столом и изучая отчет морского геолога о подводном желобе, который предстояло пересечь Питту, чтобы оказаться в безопасности на берегу Японии. Он, наверно, уже в пятый раз промерял расстояние, когда первая ракета попала в самолет и взорвалась со страшным грохотом. Ударная волна, а за ней волна декомпрессии швырнула его на стол. Оглушенный, он едва успел опереться на стол локтями, как вторая ракета ударила в нижний грузовой отсек и вырвала огромную зияющую дыру в брюхе самолета.

Конец должен был быть быстрым и драматическим, но первая ракета не взорвалась сразу после удара о бок самолета. Она пробила обшивку в промежутке между шпангоутами в верхней части фюзеляжа, пролетела через грузовой отсек и взорвалась, когда прошивала нервюры корпуса на противоположной стороне отсека. Основная сила взрыва была направлена в ночной воздух снаружи, что спасло самолет от немедленной гибели. Взорвись ракета на долю секунды раньше, его бы разорвало на части.

Еще не успев оправиться от шока, Джиордино подумал: теперь самолет должен рухнуть вниз, он не сможет лететь дальше. Однако он ошибся в каждом из этих предсказаний. Огромная машина «Гэлакси» вовсе не собиралась умирать. Чудесным образом ничего не загорелось, и только одна из систем управления аэродинамическими отклоняющимися плоскостями была повреждена. Несмотря на свои зияющие раны, машина уверенно держалась в воздухе.

Пилоту пришлось послать подбитый самолет в пикирование, прежде чем снова выровнять машину менее чем в тридцати метрах над морем и лечь на курс в южном направлении, прочь от острова Сосеки. Двигатели работали нормально, и кроме вибрации и возросшего сопротивления из-за пробоин в фюзеляже, главной заботой пилота была потеря управления рулем высоты.

Сэндекер прошел в заднюю часть самолета вместе с бортинженером, чтобы оценить размеры повреждений. Они увидели Джиордино, осторожно ползущего на четвереньках по грузовому отсеку. Цепляясь за шпангоуты, как утопающий за соломинку, он с явным отвращением завороженно смотрел через зияющую дыру на море, проносящееся мимо и сверкавшее, как ртуть.