Куродзима вернул себе самообладание. Он контролировал ситуацию, и его страх перед Цубои рассеялся. Он посмотрел на финансиста долгим пристальным взглядом.

— Ну, хорошо, тогда вам просто нужно найти человека, который сделает эту работу.

Было около пяти часов вечера. Небо на востоке потемнело и стало темно-синим, когда С-20 пролетел половину пути над Тихим океаном, держа курс на Калифорнию. До посадки на гавайском острове Хикам Филд с целью дозаправки оставалось меньше двух часов. Лорен глядела вниз, напрягая зрение, стараясь увидеть крохотный силуэт и белый след за кормой корабля, но видела лишь плоскую поверхность океана и несколько бурунов.

Она повернулась во вращающемся кресле, предназначенном для дежурного офицера, и оказалась лицом к Суме. Он сидел, надменно демонстрируя полное самообладание и прихлебывая из стаканчика содовую воду. Потрясение от того, что его похитили, и огорчение от сознания, что Ёсису приказал убить его, давно прошли, и теперь он отдыхал, в высшей степени уверенный в том, что в Вашингтоне ему удастся снова овладеть ситуацией.

Он посмотрел на нее и тонко улыбнулся.

— Итак, вы собираетесь поддержать законопроект, закрывающий все ваши рынки для японских товаров.

— В свете того, что я увидела и пережила за последние несколько дней, это неудивительно, — ответила Лорен. — Вы осуждаете меня за это?

— Мы, японцы, планировали далеко в будущее, предусмотрев именно эту возможность. Наша экономика выживет, поскольку мы уже вложили значительные средства в расширение наших европейских и азиатских рынков. Скоро мы больше не будем нуждаться в американских потребителях. Закрытие вашего рынка — это просто еще один нечестный прием американцев, стремящихся дискриминировать нас.

Лорен рассмеялась.

— Что вы знаете о честной торговой практике? — Затем она перешла к серьезным вещам. — Ни один иностранец не может придти в Японию продавать свои товары без того, чтобы его насмерть не замучили вашими торговыми барьерами, не связали по рукам и ногам вашей системой распределения заказов и лицензий, держащейся на взятках, и не подорвали его бизнес конкуренцией местных производителей. И при этом все время вы настаиваете, что ни один иностранец не может понять вашей культуры.

— Ваше поведение, член Конгресса Смит, явно мотивируется расистскими антияпонскими предубеждениями. Мы не находим ничего постыдного в стремлении расширить свои операции на мировом рынке. После войны мы начинали с нуля. И все, что мы построили, вы хотите у нас отобрать.

— Отобрать что? Самовольно присвоенное вами право править мировой экономикой? — Лорен могла едва заметить проблески растущего разочарования в глазах Сумы. — Вместо того, чтобы помочь вам встать из пепла и построить чрезвычайно успешную экономику, нам, возможно, следовало бы поступить с вами так, как вы поступили с Маньчжурией, Кореей, Китаем и другими странами за годы вашей оккупации.

— Многие экономические успехи в послевоенном развитии этих стран вызваны японским руководством.

Лорен покачала головой от удивления его нежеланием признавать исторические факты.

— Немцы, по крайней мере, продемонстрировали сожаление и стыд за жестокости нацистов, но ваш народ ведет себя так, как будто он не имеет никакого отношения к массовым убийствам миллионов людей по всей Азии и Тихому океану.

— Мы очистили свою память от воспоминаний об этих годах, — сказал Сума. — Неприятные события были неизбежны, но мы ведь находились в состоянии войны.

— Но ведь вы сами начали эту войну. Никто не нападал на Японию.

— Это все в прошлом. Мы думаем только о будущем. Время покажет, чья культура является высшей, — с вызовом в голосе сказал он. — Как и все другие западные страны со времен древней Греции, вы падете от внутреннего разложения.

— Возможно, — сказала Лорен с мягкой улыбкой, — но тогда в конце концов это случится и с вами.

Пеннер поднялся со стула, повернулся и обратится лицом к выжившим членам группы МОГ, собравшимся в офисе, размещенном внутри одного из коммерческих авиационных ангаров. Он вытряхнул пепел из своей трубки в ведро с песком, стоявшее рядом с его столом, и кивнул на двух человек, один из которых сидел, а другой стоял у задней стены.

— Я собираюсь предложить продолжить наш брифинг Клайду Инграму, вон тому джентльмену в яркой гавайской рубашке. Клайд носит странный титул директора отдела интерпретации научных и технических данных. Он расскажет нам о своем открытии. Затем Кертис Микер, мой старый приятель, с которым мы много лет проработали вместе в секретной службе, и заместитель директора отдела продвинутых технических операций расскажет нам, какая идея крутится в его извращенном уме.

Инграм подошел к пюпитру, на который была накинута скатерть. Его голубые глаза глядели сквозь дорогие очки причудливой формы, прикрепленные к цепочке, которая обвивала его шею. Его длинные волосы были аккуратно зачесаны вниз, он был невысок ростом, и верхнюю часть его тела прикрывала черная рубашка «алоха», выглядевшая так, будто она была разодрана в сумасшедшей гонке на «феррари» вокруг Гонолулу актером Томом Селлеком в роли Томаса Магнума.